Мне бы хотелось узнать какие способности заложены в моем ребенке от природы гуманитарные,


От природы музыкален каждый. Консультация для родителей

Опубликовано: 01:12:42 08-02-2020

» От природы музыкален каждый»

С очень раннего возраста, известные ученые и педагоги , доказывают возможность и необходимость формирования у ребенка памяти, мышления, воображения. Не является исключением и возможность раннего развития у детей музыкальных способностей. Есть данные, которые подтверждают факты влияния музыки на формирующийся в период беременности женщины плод и положительное ее воздействие на весь организм человека в дальнейшем.

Музыка всегда претендовала на особую роль в обществе. В древние века музыкально-медицинские центры лечили людей от тоски, нервных расстройств, заболеваний сердечно — сосудистой системы. Музыка влияет на интеллектуальное развитие, ускоряя рост клеток, отвечающих за интеллект человека. Не случайно, занятия математикой в пифагорейской школе проходили под звуки музыки, повышающей работоспособность и умственную активность мозга. Музыкой можно изменять развитие: ускорять рост одних клеток, замедлять рост других. Но главное, музыкой можно влиять на эмоциональное самочувствие человека. активизировать энергетические процессы организма и направлять их на его физическое оздоровление.

Наиболее благоприятного периода для развития музыкальных способностей, чем детство, трудно представить. Ведь задатки к музыкальной деятельности (то есть физиологические особенности строения организма, например, голосового аппарата или органа слуха) имеются у каждого. И если для музыкального развития ребенка с самого его рождения созданы необходимые условия, то это дает значительный эффект в формировании его музыкальности. Природа щедро наградила человека. Она дала ему все для того, чтобы видеть, ощущать, чувствовать Бессмертные музыкальные произведения Моцарта, Бетховена, Чайковского способны окружающий мир, Она позволила слышать все многообразие существующих вокруг звуковых красок. Прислушиваясь к собственному голосу, голосам птиц и животных, таинственным шорохам леса, листьев и завыванию ветра, люди учились различать интонацию, высоту, длительность. Из необходимости и умения слушать и слышать рождалась музыкальность – природой данное человеку свойство.

Итак, все мы от природы музыкальны. Об этом необходимо знать и помнить каждому взрослому, так как от него зависит, каким станет в дальнейшем его ребенок, как он сможет распорядиться своим природным даром.

Музыка детства — хороший воспитатель и надежный друг на всю жизнь. Желая подружить с ней детей, родным и близким нужно помнить следующее:

—Раннее проявление музыкальных способностей говорит о необходимости начинать музыкальное развитие ребенка как можно раньше. «Если не заложить с самого начала прочный фундамент, то бесполезно пытаться построить прочное здание: даже если оно будет красиво снаружи, оно все равно развалится на куски от сильного ветра и землетрясения», — считают педагоги. Время, упущенное как возможность формирования интеллекта, творческих, музыкальных способностей ребенка, будут невосполнимо.

—Путь развития музыкальности каждого человека неодинаков. Поэтому не следует огорчаться, если у вашего ребенка нет настроения, что-нибудь спеть или ему не хочется танцевать, а если и возникают подобные желания, то пение, на ваш взгляд, кажется далеким от совершенства, а движения смешны и неуклюжи. Не расстраивайтесь! Количественные накопления обязательно перейдут в качественные. Для этого потребуется время и терпение.

—Отсутствие какой-либо из способностей может тормозить развитие остальных. Значит, задачей взрослого является устранение нежелаемого тормоза.

—Не «приклеивайте» вашему ребенку «ярлык» – немузыкальный, если вы ничего не сделали для того, чтобы эту музыкальность у него развить.

Постарайтесь запомнить главное: чем активнее общение вашего ребенка с музыкой, тем более музыкальным он становится, чем более музыкальным он становится, тем радостнее и желаннее новые встречи с ней.

Мне бы хотелось узнать какие способности заложены в моем ребенке от природы: гуманитарные, технические, музыкальные или …

Лапшина Светлана Владимировна, музыкальный руководитель
1-ой квал.категории МАДОУ «Д/с №35 “Соловушка”
г. Набережные Челны РТ

Исследования известных ученых, педагогов доказывают возможность и необходимость формирования у ребенка памяти, мышления, воображения с очень раннего возраста. Не является исключением и возможность раннего развития у детей музыкальных способностей. Есть данные, которые подтверждают факты влияния музыки на формирующийся в период беременности женщины плод и положительное ее воздействие на весь организм человека в дальнейшем.

Эмоциональное воздействие гармоничных звуковых, сочетаний усиливается многократно, если человек обладает тонкой слуховой чувствительностью. Развитый музыкальный слух предъявляет более высокие требования к тому, что ему предлагается. Обостренное слуховое восприятие окрашивает эмоциональные переживания в яркие и глубокие тона. Наиболее благоприятного периода для развития музыкальных способностей, чем детство, трудно представить.

Развитие музыкального вкуса, эмоциональной отзывчивости в детском возрасте создаст фундамент музыкальной культуры человека, как части его общей духовной культуры в будущем.

Глинка, Чайковский, Моцарт, Бетховен. .. Знаменитые, известные каждому имена. Кто избрал им путь гениев? Кто определил славу музыкантов-композиторов? Природа? Родители? Педагоги?

Может быть, профессиональные качества передаются с генами? Может быть, сын ученого, повзрослев, станет ученым, а сын писателя ― писателем?

Можно нередко слышать: «Должно быть, мой ребенок пошел в отца, у него совсем нет музыкального слуха». Достаточно распространенная формула, которая определяет причины отсутствия способностей сына или дочери.

Однако все в действительности несколько иначе. Если бы происхождение было определяющим фактором в формировании способностей, то тогда дети, поколение за поколением, наследовали бы профессии отцов. Но жизнь гораздо интереснее, и не так уж редки случаи, когда ребенок ученого становится скрипачом, а врача — писателем. И объясняется это окружением, в котором растет малыш, его собственным опытом. Они определяют в будущем и способности, и характер человека. И если сын музыканта выбирает ту же профессию, что его отец, то причина этого прежде всего в том, что воспитывался он в атмосфере музыки, что с первых дней появления на свет был погружен в мир волшебных звуков. Педагоги, музыканты пришли к мнению о том, что задатки к музыкальной деятельности (т. е. физиологические особенности строения организма, например, органа слуха или голосового аппарата) имеются у каждого. Именно они составляют основу развития музыкальных способностей. Понятие «неразвивающаяся способность», по утверждению ученых, специалистов в области исследования проблем музыкальности, само по себе является абсурдным. Считается доказанным, что если для музыкального развития ребенка с самого рождения созданы необходимые условия, то это дает значительный эффект в формировании его музыкальности.

Природа щедро наградила человека. Она дала ему все для того, чтобы видеть, ощущать, чувствовать окружающий мир. Она позволила ему слышать все многообразие существующих вокруг звуковых красок. Прислушиваясь к собственному голосу, голосам птиц и животных, таинственным шорохам леса, листьев и завыванию ветра, люди учились различать интонацию, высоту, длительность. Из необходимости и умения слушать и слышать рождалась музыкальность ― природой данное человеку свойство. Итак, все мы от природы музыкальны. Об этом необходимо знать и помнить каждому взрослому, так как от него зависит, каким станет в дальнейшем его ребенок, как он сможет распорядиться своим природным даром. Как уже говорилось, окружение, среда, растит и питает личность. Музыка детства ― хороший воспитатель и надежный друг на всю жизнь. Желая подружить с ней малыша, родным и близким нужно помнить следующее.

Памятка для родителей

Раннее проявление музыкальных способностей говорит о необходимости начинать музыкальное развитие ребенка как можно раньше. «Если не заложить с самого начала прочный фундамент, то бесполезно пытаться построить прочное здание: даже если оно будет красиво снаружи, оно все равно развалится на куски от сильного ветра и землетрясения», ― считают педагоги. Время, упущенное как возможность формирования интеллекта, творческих, музыкальных способностей ребенка, будет невосполнимо.

Путь развития музыкальности каждого человека неодинаков. Поэтому, не следует огорчаться, если у вашего малыша нет настроения что-нибудь спеть или ему не хочется танцевать, а если и возникают подобные желания, то пение, на ваш взгляд, кажется далеким от совершенства, а движения смешны и неуклюжи. Не расстраивайтесь! Количественные накопления обязательно перейдут в качественные. Для этого потребуется время и терпение.

Отсутствие какой-либо из способностей может тормозить развитие остальных. Значит, задачей взрослого является устранение нежелаемого тормоза.

Не «приклеивайте» вашему ребенку «ярлык» ― немузыкальный, если вы ничего не делали для того, чтобы эту музыкальность у него развить.

Что же такое музыкальность?

Специалисты определяют ее как комплекс способностей, позволяющий человеку активно проявлять себя в различных видах музыкальной деятельности: слушании музыки, пении, движении, музыкальном творчестве.

Эти, как их принято называть, специальные или основные способности включают в себя: Эмоциональную отзывчивость на музыку; Ладо-высотное чувство; Чувство ритма.

Именно наличие их у каждого наполняет слышимую человеком музыку новым содержанием, именно они позволяют подняться на вершины более глубокого познания тайн музыкального искусства.

Если вам не приходилось никогда раньше читать специальной литературы и разбираться в музыкальной терминологии, не пугайтесь таких слов, как «чувство лада», «звуковысотный слух». Понять их содержание будет значительно легче, если немножко больше узнать о том, что собой представляют самые обычные, окружающие нас постоянно звуки, у которых, оказывается, имеются свои особенности.

В физике известен такой опыт: на лист железа насыпают песок и воздействуют на него разными звуками, ― песок при этом начинает принимать различные формы, для каждого звука свои. Почему? Да потому, что каждый звук имеет свои, присущие только ему особенности. Они-то и складывают, как в калейдоскопе, разнообразные узоры. По этим особенностям мы можем отличить один звук от другого и при необходимости узнать, определить, выделить из всего звукового многообразия тот, который для нас важен и необходим в данный момент.

Умение различать эти особенности, или, как говорят педагоги, свойства звука, составляет основу развития музыкальных способностей.

Но в процессе музыкальной деятельности участвуют и многие психические процессы, которые тоже относят к музыкальным способностям: Музыкальная память; Музыкальное мышление; Музыкальное воображение, творчество.

Однако главное, по мнению ученых, заключается в том, что эти способности не столько проявляют себя в музыкальной деятельности, сколько сами создаются в процессе ее. Такая уж интересная и обязательная наблюдается закономерность. Поэтому и относят педагоги умение понимать музыку, умение выразительно петь и двигаться, заниматься музыкальным творчеством также к понятию «музыкальность». Итак, постарайтесь запомнить главное: чем активнее общение вашего ребенка с музыкой, тем более музыкальным он становится, чем более музыкальным становится, тем радостнее и желаннее новые встречи с ней.

Мне бы хотелось узнать какие способности заложены в моем ребенке от природы: гуманитарные, технические, музыкальные или …

Диагностика музыкальных способностей ребенка

Развитие музыкальных способностей детей

Определить наличие музыкальных способностей ребенка можно, используя такие способы, как:

  • беседа с ребенком;
  • наблюдение за ребенком;
  • тестирование на определение музыкального слуха и чувства ритма.

Беседа

Беседа с ребенком должна проходить в естественных условиях, во время игры, прогулки или после просмотра фильма, представления, где звучала музыка. Она помогает определить артистизм, эмоциональность ребенка и его интерес к музыке.

1. Для определения эмоциональности и артистизма попросите ребенка рассказать свое любимое стихотворение. Если он любит и легко запоминает стихи, читает их с выражением, старается передать настроение — он уже обладает неким артистизмом и эмоциональностью.

Если ребенок стесняется, читает стихи сухо и невыразительно, не делайте сразу отрицательных выводов! Возможно, ваш ребенок еще не умеет выражать свои эмоции и чувства. Здесь не может быть единого подхода, у каждого ребенка будут свои особенности. Но если вы видите, что ребенку скучно, он не любит не только рассказывать, но и слушать стихи, ему трудно их запомнить, то, возможно, в этом случае вам лучше заняться шахматами или спортом.

2. Чтобы выявить интерес к музыке, спросите ребенка, что он знает о музыке, хотел бы он ею заниматься. Что ему больше нравится — петь или играть на каком-нибудь инструменте? Узнайте у ребенка, какая музыка ему больше нравится (или конкретнее: из какого мультика или фильма). Есть ли у него любимые песни? Попросите его напеть одну из них.

Так вы можете определить склонность ребенка к музыке, а также узнать, что ему интересно в жизни, понять, надо ли ему заниматься музыкой более серьезно, идти в музыкальную школу, или достаточно посещать музыкально-танцевальный кружок.

Наблюдение

Наблюдая за ребенком (или вспоминая какие-то эпизоды), вы легко сможете определить у него наличие или отсутствие музыкальных способностей.

В раннем детстве, в возрасте до 3 лет, о наличии у ребенка склонности к музыке и развитых музыкальных способностях может свидетельствовать следующее:

  • повышенное внимание ребенка к любому музыкальному фону;
  • явное проявление интереса к музыке;
  • яркое эмоциональное проявление радости малыша во время звучания его любимой музыки (некоторые дети начинают пританцовывать, даже не научившись ходить, сидя в кроватке);
  • малыш любит слушать разную музыку, не только детские и колыбельные песни в мамином исполнении.

В возрасте 3—7 лет и старше показателями музыкальности и наличия способностей у детей являются:

  • сохранение интереса к музыке, проявленного еще в раннем детстве (ребенок прерывает свои дела и прислушивается к внезапно зазвучавшей музыке, он любит слушать различную музыку, не обязательно только детские песни, но и хорошую эстрадную музыку, классику, пытается подпевать или начинает танцевать под музыку);
  • способность легко и надолго запоминать понравившиеся песни (ребенок более или менее «чисто» поет, любит придумывать какие-то свои песни, соединяя услышанные им ранее слова и мелодии из популярных музыкальных произведений, иногда сочиняет на ходу свои стихи и песни);
  • стремление выступать на публике (ребенок любит принимать активное участие в утренниках и праздниках, любит заниматься творчеством в любом виде — петь, танцевать, читать стихи, играть на музыкальных инструментах).

Определение музыкального слуха

1. Попросите ребенка подойти к фортепиано и отвернуться. Сыграйте по очереди два звука в разных регистрах (верхнем и нижнем) и спросите его, какой звук был ниже, а какой выше.

2. Нажмите на фортепиано одну клавишу и спросите ребенка, сколько прозвучало звуков. Затем нажмите две клавиши одновременно (желательно на большом расстоянии друг от друга) и спросите, сколько звуков он слышит теперь. Если ребенок затрудняется с ответом, нажмите те же клавиши по очереди.

Первые два пункта проверяют активность слуха, способность «ориентироваться в звуковом пространстве», выделять отдельные элементы из общего звучания музыки (на простейшем уровне). Они позволяют определить, понимает ли ребенок разницу звуков по высоте, а также разницу между отдельным звуком и несколькими звуками, прозвучавшими одновременно. Если ребенок затрудняется — не переживайте, понять это не так просто, обычно этому учат на раннем этапе обучения (подготовительный или первый класс музыкальной школы).


3. Пропойте на слог ля ноту ми первой октавы (кто не знает нотной грамоты, пропойте любую ноту) и попросите ребенка повторить. Затем пропойте другую ноту (ля первой октавы) и снова попросите повторить. Если вы слышите, что ребенку трудно петь в этом диапазоне, выберите другой. Предлагайте разные ноты, чтобы определить диапазон голоса ребенка. Важно, чтобы вы пели сами, без аккомпанемента: дело в том, что звук фортепиано, как правило, «сбивает» детей, к нему труднее подстроиться, нежели к привычному для них человеческому голосу.

4. Спойте простую, короткую мелодическую фразу, и попросите ребенка повторить.

5. Попросите ребенка спеть любимую песенку.

Таким образом, пункты 3—5 позволяют вам проверить музыкальный слух ребенка, музыкальную память, «репродуктивный» музыкальный слух (может ли ребенок повторить прозвучавшую ноту и мелодическую фразу), диапазон голоса ребенка, может ли ребенок интонировать (петь «чисто»). Помните, если ребенок показывает средний результат, если он может хотя бы уловить мелодию, не попадая точно в ноту, значит у него есть музыкальный слух, пусть и плохо развитый. Таких детей достаточно много, но в музыкальных школах с ними умеют работать и, в конце концов, развивают их способности до определенного уровня.

Определение чувства ритма

Вот несколько приемов для определения чувства ритма, которые также используют в музыкальных школах во время прослушивания детей.

  • Простучите (не быстро) простую ритмическую последовательность и попросите ребенка повторить. Повторите прием 2—4 раза, в зависимости от успехов ребенка, используя разные ритмические последовательности.
  • Попросите ребенка помаршировать на месте под музыку. Исполните или поставьте запись любой популярной маршевой музыки. Например, песню «Вместе весело шагать. ».
  • Попросите ребенка хлопать в ладоши под музыку (как это делают на концертах, когда публике нравится какая-нибудь песня). Сыграйте или поставьте запись любой ритмичной музыки. Если у ребенка слабое чувство ритма, это не означает, что его нельзя развить.

Подводя итоги тестирования, важно понимать, что наличие музыкальных способностей, таких как музыкальный слух или чувство ритма, еще не означают наличия у ребенка склонности к музыке. Именно интерес, желание заниматься музыкой играют решающую роль в том, достигнет ли ребенок успехов в музыке или нет. Отсутствие ярко выраженных способностей и явного желания заниматься музыкой еще не дает право считать ребенка «неспособным», «немузыкальным». Возможно, именно в процессе обучения ребенок раскроет свои способности, и у него появится интерес к музыке (как говорится, аппетит приходит во время еды). Таким образом, пока вы не начали заниматься музыкой с ребенком, нельзя быть окончательно уверенным в том, что у него нет способностей и склонности к музыке.

Психология музыкальных способностей

Введение

Традиционное воззрение на структуру музыкальных способностей выявляет только два основных критерия, по которым оценивается наличие у данного человека музыкальной одарённости – музыкальный слух, под которым обычно понимается возможность звуковысотного определения и чувство ритма.

Однако современные исследования в этой области музыкознания (начало которым в нашей стране положил ещё в 1940-х годах профессор Борис Теплов, написавший фундаментальный труд «Психология музыкальных способностей»), выявляют ещё одну, причём базовую способность, без которой первые две просто бессмысленны – интонационный слух.

В итоге, с точки зрения современной музыкальной психологии, список музыкальных способностей (именно способностей, но не талантов, к каким относятся таланты композитора, исполнителя, дирижёра) можно обозначить в 3-х пунктах:

1. Интонационный слух;

2. Чувство ритма;

3. Аналитический слух.

Причём отсутствие интонационного слуха полностью лишает человека возможности заниматься музыкой, даже в качестве любителя. Отсутствие чувства ритма даёт ему, естественно при наличии вышележащего пункта – интонационного слуха, возможность стать неплохим меломаном. А частичное или даже полное отсутствие хорошо развитого аналитического слуха, при наличии интонационного и чувства ритма позволяет стать музыкантом-любителем.

1. Интонационный слух

«Музыка – искусство интонируемого смысла» — писал академик Асафьев.

Известный музыковед и одна из виднейших исследователей музыкальных способностей в нашей стране Дина Константиновна Кирнарская дополняет: «…интонируемого смысла, который проявляется, в том числе, и в самых грубых, самых простых качествах звучания – в направлении мелодического движения, громкости и силе звука, в большей или меньшей его активности, акцентированности, в особенностях голосового или инструментального «произношения» [1, стр. 64].

Смысловую и эмоциональную сторону звучания музыковед Вячеслав Вячеславович Медушевский назвал «интонационной формой» музыки, чтобы отделить её от высотно-ритмической схемы звучания, названной «аналитической формой» [1, стр. 64].

Интонационная форма по мнению В. Медушевского, опирается на интонационно-целостный принцип построения музыкальной ткани, который «основан на слитном использовании всех свойств звукового материала. Не только звукорядной высоты и ритма, но и тембра, тесситуры, регистра, громкости, артикуляции, вплоть до таких тонкостей, как способ вибрато или агогические нюансы» [2, стр.57].

Таким образом, исходя из вышесказанного, можно вывести определение интонационного слуха, которое уже активно используется в музыкальной психологии: «Интонационный слух – это свойство слуха, направленное на восприятие эмоционально-смысловых аспектов музыки».

«Интонационный слух, — пишет Д. Кирнарская, не может отличить звук «до» от звука «ми», зато он отличает смысловое «наполнении» крадущихся и скользящих «Парусов» Дебюсси от настойчивой и упругой поступи «Болеро» Равеля. Интонационный слух отличает надрывные рыдания Шестой симфонии Чайковского и уютно-сонные переливы Первой: при этом с помощью интонационного слуха нельзя ни уловить, ни вспомнить ни одной мелодии. Ему интересен её жест, тон, направленность движения и общий характер, но он не может зафиксировать детали мелодического рисунка и нюансы гармонии – для этого существует аналитический слух, нацеленный на анализ звуковых отношений» [1,стр.65].

Интонационный слух появляется у человека с момента рождения, и даже грудной младенец способен отличить благозвучное и умиротворяющее звучание консонанса от резкого и агрессивного звучания диссонанса.

Слушая музыку, человек, наделённый интонационным слухом, не просто сочувствует ей и переживает её, но и подчас рисует на её основе мысленные картины, соответствующие характеру звучания и основанные на воспоминаниях.

Так старинные европейские танцы, тем более в аутентичном исполнении, например на клавесине, подчас невольно пробуждают в памяти картины балов европейской знати, не важно где они были видены: в фильме исторического содержания, или на картинах средневековых художников.

Порой в голове, при прослушивании той, или иной музыкальной композиции, создаются синтетические картины чего-то виденного, или фантастические картины вымышленного и никогда не существовавшего. Совершенный интонационный слух настолько чутко реагирует на малейшие изменения в музыкальном содержании, что мгновенно меняет в воображении слушателя пространственные представления и моментально изменяет их в угоду музыке, как бы постоянно следуя за ней, как слепой за поводырём.

«Не требует доказательств, — пишет музыковед В. Холопова, — что музыка существует только в восприятии человека, и действительная реальность произведения может рассматриваться и оцениваться лишь как психологическая реакция на него. Здесь-то и обнаруживается главный парадокс музыки как «временного искусства»: с позиции психологии восприятия, музыкальное произведение входит в человеческое сознание в первую очередь через пространственные представления…» [4, стр.161].

«Психологический механизм такого присвоения звучания, как если бы сам слушатель «проговаривал» слышимую музыку, связан с механизмом речевого интонирования, локализованного в правом полушарии,- утверждает Д. Кирнарская. «Нейропсихологические эксперименты показывают,- замечает она,- что травмы, связанные с утратой речевого «пения», делают невозможным и механизм личностного присвоения музыки – она уже не переживается как живое высказывание, хотя её суть и смысл остаются больному вполне понятны. Пусть музыка печальна, но больному не грустно, пусть музыка величественна, но больной не поднимает выше голову и осанка его не выпрямляется – он эту музыку наблюдает со стороны, не вовлекаясь в неё и не переживая как событие своей эмоциональной жизни» [1, стр. 76].

Очень часто прослушивание музыки оставляет определённую эмоциональную этикетку в памяти человека. Этикетки эти широко представляют мир человеческих эмоций – радость, грусть, страх и гнев. По мнению Д. Кирнарской эти этикетки-«лейблы» — сухой остаток, результат взаимодействия.

«Но музыка – не результат, а процесс, процесс общения». Поэтому она предлагает пользоваться для интонационного анализа музыкальных произведений четырьмя главными видами общения между людьми – «коммуникативными архетипами».

«Первый,- объясняет она, — это взаимодействие лидера и толпы, начальника и подчинённого, высшего и низшего; второй – это обращение низшего к высшему, когда первый взывает, просит и надеется, а его собеседник слушает и решает; третий тип социальной коммуникации – общение равных с равными, и оттого оно наиболее естественно и легко; четвёртый – общение с самим собой, со своей душой. Коммуникативные архетипы диктуют определённый эмоциональный тонус, двигательный эквивалент и пространственные координаты процесса общения, создают его обобщённый образ, имеющий интермодальный характер – зрительный, моторно-двигательный и слуховой, где все эти модальности пребывают в нерасторжимом единстве» [1, стр. 78].

«Интонационный слух, нацеленный на распознавание первичных, наиболее «грубых» свойств звука, прежде всего распознаёт коммуникативный архетип через интонационные и энергийные качества» [1, стр. 79].

По классификации Д. Кирнарской к первому архетипу можно отнести жанры застольной песни, русского канта, всевозможные спортивные и походные песни. Второй архетип включает в себя лирическая музыка: любовная песня, лирическая ария, всякого рода жалобы, стоны, рыдания.

Третьему архетипу присуща танцевальность, лёгкость. Это гальярда, куранта, жига, виртуозная музыка барокко и классицизма, включая симфонические финалы Гайдна и Моцарта, множество их рондо, многие фрагменты оперы буффа. Вся комическая, скерцозная, журчащая, свистящая и летящая музыка относится к этому архетипу. И к четвёртому архетипу можно отнести музыкальные произведения, тяготеющие к размышлению и вчувствованию. Это большинство медленных частей европейской симфонической музыки.

Конечно же, не вся записанная и незаписанная музыка может быть отнесена к конкретному архетипу. Очень часто она лежит на их пересечении.

Именно тестирование интонационного слуха по архетипам, считает Д. Кирнарская и вслед за ней другие музыкальные психологи, является основным пунктом в проверке профессиональной пригодности будущих музыкантов и может с успехом применяться на вступительных экзаменах в ДМШ. Это убеждение основано на многих исследованиях, проводившихся в 20-том веке и выявивших явную связь между наличием интонационного слуха и мотиваций к музыкальной деятельности. Только ребёнок, наделённый интонационным слухом, может претендовать на возможность обучения музыке. И с другой стороны, ребёнок, наделённый даже абсолютным аналитическим слухом и чувством ритма, но лишённый интонационного слуха к музыкальной деятельности непригоден.

2. Чувство ритма

Как утверждал великий пианист и педагог Генрих Густавович Нейгауз – «Вначале был ритм». Невозможно с ним не согласиться. Именно ритм даёт импульс отдельно взятым звукам. Без ритма не было бы музыки. И если один только ритмический рисунок, исполненный, например, на малом барабане можно назвать музыкой, хотя звуковысотной составляющей как таковой в привычном понимании нет, а есть лишь шумовые звуки; организующее влияние ритма создаёт именно музыкальное, временное движение.

В противоположном же случае, когда есть звуки хорошо темперированного строя, но нет ритма, получается анархия, но не музыка. В такой звуковой последовательности нет движения, а значит, нет цели, смысла. Причём последнее – звуки без ритма можно лишь представить себе абстрактно, но нельзя услышать на практике, так как любая звуковая последовательность создаёт ритмический рисунок. Пусть при этом первая нота отстаёт от второй на продолжительное время, а вторая от третьей на кратчайшее, всё равно это будет ритмическим рисунком.

Таким образом, ритм, ритм, и только ритм является той организующей силой, которая и создаёт музыку.

Человек реагирует на ритм микродвижениями всего тела. И если хорошо воспитанный человек не будет на академическом концерте подёргивать ногами или хлопать в ладоши, то «не обременённый культурой» человек невольно начнёт пританцовывать под весёлую музыку. А уж пример концертов популярной и рок-музыки ярко показывает, что когда снимаются рамки приличного поведения – человеческое тело немедленно начинает реагировать на ритм, и так как ничего не сдерживает это естественное поведение, то подчас процесс восприятия, «погружения» в музыку бывает куда более эффективным. Подчас ритм обладает поистине гипнотическим эффектом – достаточно вспомнить ритуальные пляски шаманов и другие подобного рода действа у различных народов.

В то же время ритм может не только гипнотизировать, но и вести в бой. Не даром же во главе европейских армий шли барабанщики. Спокойный же, медленный, не резкий ритм способен успокоить, убаюкать, охладить эмоции и заставить задуматься.

Ритм возникает из культуры движения. Чем больше двигательной активности у человека, тем больше двигательных эмоций он получает и как следствие, он знаком с ритмом ходьбы, бега, танца и другими ритмическими рисунками, которые существуют вокруг него.

Эксперименты, проводившиеся различными учёными, доказывают, что ритмические преставления получаются человеком в большей степени зрительно. Именно пространственное представление движений даёт человеку понять природу ритма, который и есть движение. Слепые, в силу своего естественного страха перед пространством, ограничены в двигательно-ритмических представлениях. В то же время глухие, которые видят пространственные процессы, как ни странно, могут обладать лучшим чувством ритма.

Именно двигательная свобода – залог хорошего чувства ритма. Человек, мышцы которого зажаты, обычно зажат и в двигательном плане, и как следствие – у него явные проблемы с чувством ритма.

Дети с отклонениями двигательного свойства, например с детским церебральным параличом, как правило, ритмически более зажаты, чем обычные дети. В то же время дети, страдающие умственными расстройствами, но не имеющие болезней, ограничивающих движения, обладают куда лучшим чувством ритма.

Именно ритм, как это не покажется парадоксальным, остаётся в детской памяти крепче, нежели другие составляющие музыкальной ткани.

В музыкальной практике очень часто для объяснения начинающему ученику ритмических соотношений используют своеобразные «костыли» – счёт «раз и два и», всевозможные ритмослоги и т.д. И на определённом этапе кажется, что с чувством ритма всё в порядке. Но как только появляется более сложная фактура, увеличивается темп, и ученик уже не в силах совместить всё это с «ритмическими костылями», вот тут то и обнаруживается «ритмическая хромота». Подчас такой ученик до самого выпуска из ДМШ вынужден мысленно считать «раз и два и». И естественно, что в этом случае, невозможно говорить о какой бы то ни было технике исполнения или о музыкальности исполнителя.

Такие неприятности невозможны в традиционных устных народных музыкальных культурах, где без хорошего чувства ритма, а главное – без ритмической свободы нельзя исполнить ни одного произведения. А если уж говорить о джазе, то тут с плохим чувством ритма и вовсе делать нечего.

Хотя встречаются редчайшие случаи, когда ученик, из-за недостаточной творческой активности просто-напросто не вникает в суть ритмического рисунка, указанного в нотах, хотя при этом может спокойно простучать его «с рук» преподавателя. В таком случае ученик может производить впечатление «не ритмичного», хотя на самом деле таким не является.

Конечно, великие исполнители в большинстве своём не пользуются «ритмическими костылями» (разве что на этапе разбора, и то только в ритмически трудных местах!). Более того, исследования множества исполнений великих музыкантов показывают отсутствие в их игре арифметической точности, хотя на первый взгляд они играют ритмически ровно. Но именно лёгкая ритмическая свобода, создаёт у слушателей ощущение несомненного превосходства их игры над исполнениями начинающих.

У поступающих в ДМШ после хорошего интонационного слуха должно быть хотя бы не самое плохое чувство ритма. В противном случае, даже при наличие абсолютного слуха, занятия будут малопродуктивны. В случае же, когда налицо хороший интонационный слух и хорошее чувство ритма, но полностью или частично отсутствует аналитический слух – в этом случае занятия могут дать определённый положительный результат, при условии, что ученик планирует заниматься не вокалом и не скрипкой, где несомненно необходим хороший аналитический слух.

3. Аналитический слух

Понятие «музыкальный слух» трактуется большинством людей как слух мелодический. Поэтому и проверка его обычно сводится к определению, может ли человек правильно спеть знакомые мелодии.

«Музыканты, — замечает Д.К. Кирнарская, — говорят о мелодическом слухе в том же ключе, только под мелодией понимают не только основную мелодическую мысль и не только ведущий голос, но все вообще горизонтальные нити музыкальной ткани. Все протяжённые звуковые линии, тянущиеся по горизонтали, осознаются мелодическим слухом: будет ли это басовый голос, на который опирается музыкальная ткань, будет ли это голос серединный, менее заметный, всё равно он образует линию, прорезающую музыкальную ткань по горизонтали. В многоголосной музыке мелодический слух ведёт за собой сразу несколько мелодий и слышит их все одновременно и каждую в отдельности. Но где бы ни располагалась мелодия, в каком бы голосе музыкальной ткани человек ни слышал её, мелодический слух будет различать и всю мелодию как целое, и все её мотивы и фразы, и все интервалы, «шаги» или «стежки», на которые они распадаются – аналитический слух в любых обстоятельствах будет расчленять музыкальное целое на части…» [1, стр. 150-151].

«Гармонический слух – двуликий Янус, одновременно просвечивающий вертикаль и соединяющий полученные созвучия в новую горизонтальную последовательность. Он знает, как и почему именно эти звуки оказались вместе, в одном аккорде и что прозвучит, если хотя бы один звук исчезнет или будет заменён другим звуком. Гармонический слух также знает, каким образом эти созвучия составят некую последовательную цепь, образуя логичное музыкальное повествование. Пронизывать слухом вертикаль, делая прозрачным каждый аккорд, просвечивая его звуковой состав, и объединять эти созвучия во фразы и структуры по определённым правилам – такова функция гармонического слуха, тоже аналитического по своей природе, потому что слитное он делает расчленённым, скрытое – явным: вне работы гармонического слуха музыка покажется бессмысленным собранием звуковых пятен и многозвучных клякс, логика соединения которых останется неясной…» [1, стр. 151].

«…Особый аспект аналитического слуха – это внутренний слух. Он помогает мысленно представить всю музыкальную ткань, когда она уже прояснилась, открыла свои составные части и слои. Теперь надо всё осознанное и понятое зафиксировать и запомнить, чтобы можно было заново воспроизвести, оживить однажды услышанную музыку. Музыкальная память пользуется материалом, который ей предоставляет внутренний аналитический слух, поскольку непонятое и нерасчленённое нельзя запомнить: хаос не поддаётся сознательной фиксации. И запоминает человек любой материал не сразу и не вдруг, а чаще всего постепенно, то есть по необходимости, разлагая этот материал на элементы и слои, на этапы и разделы, которые шаг за шагом укладываются в памяти. Предварительным же этапом запоминания музыки всегда будет внутренний слух – завершающий компонент аналитического слуха» [1, стр. 151-152].

«Нейропсихологии, исследующие музыкальный талант, постоянно обращают внимание на его связь с пространственным интеллектом» [1, стр. 156].


«Немецкие учёные во главе с Марианной Хасслер, исследующие связь пространственного интеллекта музыкальных способностей в течении многих лет, утверждают, что высокие музыкальные способности, включая развитый аналитический слух, неизбежно связаны с пониманием пространственности…» [1, стр. 156].

«Связь музыкальной деятельности и пространственных способностей проступает …у детей, занимающихся на клавишных инструментах – у них отмечают постоянный прогресс в выполнении пространственных тестов. Другие дети, не играющие на фортепиано, синтезаторах, ксилофонах или аккордеонах, имеют меньше шансов поднять свой пространственный интеллект» [1, стр. 156].

К свойствам аналитического слуха можно отнести и так называемый абсолютный слух. По мнению профессора Б.М. Теплова, «тембр выступает как свойство отдельного звука как такового, а музыкальная высота как свойство, характеризующее звук по отношению к другим звукам. Эти положения имеют силу только для лиц, не имеющих абсолютного слуха. Абсолютный же слух в том, что музыкальная высота, так же как и тембр – свойство, характеризующее каждый отдельный звук как таковой. В этом сущность абсолютного слуха» [3, стр. 149].

Эта версия природы абсолютного слуха наиболее популярна. Но существует и другое объяснение. Возможно, абсолютный слух – это суперпамять на музыкальную высоту.

Абсолютный слух бывает активным и пассивным. Пассивный даёт возможность узнавать высоту звука, не сравнивая её с камертоном, но при этом пассивный абсолютник не сможет точно воспроизвести голосом любую ноту. Активный же абсолютный слух не просто откликается и идентифицирует музыкальную высоту звука, но и даёт возможность его обладателю исполнить её голосом без участия камертона.

Нейропсихологии полагают, что абсолютный слух – качество, врождённое. Таким образом, развить его даже громадным количеством занятий невозможно, и в принципе не нужно. Музыкальные психологи постепенно пришли к выводу, что абсолютный слух – это признак рудиментарный, как некогда отпавший у человека хвост.

«Обладание абсолютным слухом ни в коей мере не делает вас хорошим музыкантом, — пишет один из абсолютников, профессор класса сольфеджио американского университета Де-Поль доктор Атовский,- это не означает, что вы понимаете музыкальные отношения, это не свидетельствует о чувстве ритма, это просто означает, что у вас есть абсолютный слух. Многие люди думают, что это означает нечто гораздо большее» [5, стр. 121].

«Пробуждение аналитического слуха – по мнению Д. Кирнарской, — началось с чувства музыкальной высоты и чувства интервала: интонационный слух, воспринимая звуковую ткань всё более тонко, всё более дифференцировано, порождал всё более совершенные слуховые инструменты – теперь он мог разложить звук на тембр и высоту, а простейшую двузвучную интонацию представить как своеобразное микровысказывание — самостоятельный интервал. Чувство высоты и чувство интервала всё отчётливее выделялись от интонационного слуха, превращаясь в фундамент следующей, более высокой ступени музыкального сознания – детализирующего и расчленяющего музыкальное целое аналитического слуха» [1, стр. 183].

Ладовое же чувство «как системный оператор музыкальных способностей, налаживающий всю совокупность взаимозависимостей между звуками, всю систему их функциональных отношений, определяет, как будут работать ниже лежащие слои аналитического слуха, чувство высоты и чувство интервала» [1, стр. 189].

Самым поздним и сложным проявлением ладового чувства стал гармонический слух, который осознаёт целые созвучия и аккорды в их ладовой роли. По утверждению учёных, аналитический слух, в отличие от интонационного, неплохо развивается. И в то же время наличие или якобы отсутствие аналитического слуха не может определять, талантлив ли человек в музыкальной деятельности или он совершенно к ней не способен.

Выдающийся преподаватель игры на скрипке Борис Струве писал: «…Педагогический опыт приводит к заключению, что отсутствие чёткого, хорошего музыкального слуха отнюдь не является признаком немузыкальности, особенно у детей. Встречаются также и сочетания так называемого абсолютного музыкального слуха с весьма средними художественно-исполнительскими данными, а иногда даже почти с полным отсутствием таких данных» [6, стр. 128].

Хотелось бы добавить, что хороший относительный слух, т.е., тот самый слух, которым обладают большинство музыкантов, можно успешно развивать путём целенаправленных занятий сольфеджио и хором. И думается, что зря на вступительных экзаменах в ДМШ прежде всего проверяется именно наличие аналитического слуха. Наверное, прежде чем проверять его, надо бы проверить наличие интонационного слуха и чувства ритма. Ведь именно обладатели этих двух компонентов музыкальных способностей, как показывает практика, подчас куда более готовы к музыкальным занятиям, нежели обладатели абсолютного слуха, которые нередко даже лишены просто мотивации к музыкальной деятельности.

Заключение

В заключении хотелось бы ещё раз подчеркнуть, что традиционный метод определения музыкальных способностей устарел и требует кардинальной переработки. Как было сказано выше, музыкальные способности имеют чёткую структуру, которая в данном сообщении была представлена достаточно полно. Подход к тестированию музыкальных способностей через принцип поступенности (от интонационного слуха к чувству ритма, от чувства ритма – к аналитическому слуху), актуален и отвечает всем требованиям современной психологии и педагогики. В работе не была упомянута музыкальная память, которая считается многими педагогами музыкальной способностью. О ней планируется сделать отдельное сообщение ввиду обширности этой темы.

Список использованной литературы

1. Кирнарская Д.К. Музыкальные способности – «Таланты-XXI век», 2004.

2. Медушевский В. Интонационная форма музыки. – М., 1993.

3. Теплов Б.М. Психология музыкальных способностей – М., 1947.

4. Холопова В. Музыка, как вид искусства – СПб, 2000.

5. Davis J. The Psychology of Music. London, 1978.

6. Б. Струве. Пути начального развития юных скрипачей и виолончелистов. М, 1952.

1 Comment

Отличная статья, спасибо) понравилось упоминание Струве о том, что не всем с абсолютным слухом собственно быть гениями. Причисляю себя как раз к таким, вроде и слух есть, а толку мало. Весь ушел на меломанство

Мне бы хотелось узнать какие способности заложены в моем ребенке от природы: гуманитарные, технические, музыкальные или …

«От сладкой музыки всегда мне грустно.

Тот, у кого нет музыки в душе, Кого не тронут сладкие созвучья, Способен на грабеж, измену, хитрость; Темны, как ночь, души его движенья.

Будущее наших детей, гармоническое их развитие и формирование их способностей осуществляется в наше время. Задача настоящей статьи — дать теоретический анализ проблемы способностей и привлечь внимание к практической стороне ее решения в процессе обучения и воспитания, показать некоторые возможности всестороннего развития детей.

Проблема способностей всегда была и остается острой и жизненно важной: перед каждым индивидом постоянно возникает необходимость в удовлетворении жизненных потребностей и вместе с тем практическая возможность их удовлетворения оказывается зависимой от условий жизни, наличия способностей и умений. Практическая деятельность постепенно выявила наиболее искусных индивидов, проявивших себя в разных видах деятельности: одни из них постоянно обрабатывали землю, другие занимались скотоводством, третьи — постройкой жилищ, четвертые — различными ремеслами и т. д. Таким образом, возникновение понятия о способностях с самого начала было связано с разделением труда и с определенным видом трудовой деятельности, что закрепилось и в их названии: до сих пор, когда хотят определить конкретные способности, их называют музыкальными, литературными, математическими и т. д. Связь способностей и труда прослеживается не только в названии, но и в их содержании и детерминированности — музыкальные способности обнаруживаются и формируются только в музыкальной деятельности, как бы примитивна она ни была: в пении, попытках подбирания мелодий на инструменте. Только в ней они могут проявляться и развиваться. То же самое можно наблюдать и с проявлением других способностей.

Разумеется, в первобытном обществе и позднее, чтобы удовлетворить жизненные потребности, человек еще долго вынужден был заниматься различными видами деятельности. Но к одному какому-то виду или нескольким из них он приспосабливался лучше, а затем они становились его профессией. Постепенно, с развитием производства, количество видов человеческой деятельности необычайно разрослось. Это привело к дальнейшей дифференциации людей по способностям. Разделение труда, вызвавшее возникновение проблемы способностей, обусловило ее социальное и личностное содержание: с одной стороны, обеспечило удовлетворение потребностей общества в необходимых продуктах, а с другой — создало необходимые условия для проявления и развития способностей человека. Дальнейшее увеличение видов трудовой деятельности привело к существенным изменениям в социальной структуре личности: человек становился все более зависимым от общества как в социальном, так и в материальном, производственном и духовном отношениях.

С развитием государства возникла необходимость в целенаправленном воспитании подрастающих поколений, отвечающем социальным потребностям общества и подготовке их к будущей трудовой деятельности. Классовое расслоение общества предопределило и направленность этого воспитания. Так, в эпоху рабовладельческого строя у детей господствующего класса воспитывали презрительное отношение к физическому труду, который считался уделом рабов. Детям рабовладельческой элиты в наиболее развитом античном государстве — Афинах (V в. до н. э.) старались обеспечить достойное их положения гармоническое развитие.

Классовый характер феодального общества был причиной такого же разобщения обучения и трудового воспитания, оно исключало и гармоническое развитие личности. В начальных монастырских школах, а затем в приходских школах обучали латыни, церковному пению и простейшему счету. В школах повышенного типа, готовивших высшее духовенство, кроме богословия изучались так называемые «семь свободных искусств»: грамматика, риторика, диалектика, арифметика, геометрия, астрономия и музыка. Духовенство также презирало физический труд. Поэтому такое образование не готовило к труду. В редких случаях оно могло содействовать развитию только односторонних способностей к философии, астрономии, математике.

В XII — XIII веках в городах появились цеховые школы для детей ремесленников, в которых осуществлялось трудовое воспитание. Элементарное обучение счету, письму и чтению мало способствовало умственному развитию и еще меньше — гармоническому воспитанию человека. Идея всестороннего развития личности была впервые провозглашена родоначальником утопического социализма Томасом Мором (1478 — 1535). Он требовал, чтобы обучение подрастающего поколения объединялось с самообразованием, приобщением к науке и подготовкой к предстоящей трудовой деятельности.

Переход к частной собственности на средства производства привел к классовой дифференциации общества, в процессе которой произошло разграничение умственного и физического труда и закрепление их за антагонистическими классами. Капиталистический способ производства, используя «техническое подчинение рабочего», подавляет его способности, а почти постоянная безработица лишает человека свободы выбора профессии. Все более ограниченное приложение потенциальных сил человека, концентрирующееся на одном виде деятельности, приводит к одностороннему и неполноценному развитию личности. Классики марксизма-ленинизма указывали, что «… общество, организованное на коммунистических началах, даст возможность своим членам всесторонне применять свои всесторонне развитые способности».

Научно-техническая революция в наше время со всей остротой поставила вопрос о всестороннем развитии и политехническом образовании подрастающего поколения. Так, скачок в техническом перевооружении промышленности, медицины и других областей, обусловленный НТР, привел к возникновению новых отраслей знаний и профессий, не известных ранее: программиста ЭВМ, оператора станков с программным управлением и автоматических линий, врача-инженера, обеспечивающего работу приборов «искусственное сердце», «искусственная почка», «искусственное легкое». Труд этих людей основан на синтезе естественнонаучных и технических знаний. Наиболее перспективные и плодотворные исследования осуществляются на стыке двух или нескольких наук. Они требуют глубокого изучения ряда областей знаний, которые также связаны с развитием многосторонних способностей.

Однако несмотря на то, что уже теперь нередко встречаются лица, не только овладевшие смежными профессиями, но участвующие в художественной самодеятельности или увлекающиеся спортом, живописью или поэзией, проблема всестороннего развития способностей еще далеко не решена.

Психологическая и педагогическая науки до сих пор занимались проблемой специальных способностей — музыкальных (Б. Теплов), литературных (В. Ягункова), математических (В. Крутецкий). Способность к нескольким видам деятельности, распространенная в эпоху Возрождения и изредка проявляющаяся в более позднее время, отмечается в истории культуры как уникальная. Одаренность Леонардо да Винчи и Микеланджело, В. Гете и М.Ломоносова, А. Бородина, М. Чюрлениса и Ч. Сноу не подвергалась специальному исследованию. Взаимовлияние свойственных им способностей и их взаимодействие не изучались, поэтому и личность этих выдающихся людей не раскрыта во всей полноте и осталась до сих пор необъяснимым явлением.

Естественно может возникнуть вопрос: всем ли доступны занятия музыкой? Поставим этот вопрос шире: что в способностях является результатом действия наследственных или врожденных (образовавшихся во внутриутробный период жизни) факторов и что приобретено прижизненно, под влиянием среды, обучения, воспитания. От правильного теоретического подхода к этому вопросу зависит и возможность его практического решения. Если признать, что способности обязаны своим происхождением только наследственному или врожденному фактору, то задачей психологии будет нахождение путей выявления способных и талантливых, а задачей педагогики — разработка эффективных методов овладения необходимыми знаниями и умениями для скорейшей и успешной профессионализации наиболее пригодных. Такой концепции — о наследственном и неизменном характере способностей — придерживаются американская и западноевропейская психологическая наука, на них опираются и педагогические системы обучения. Так, в США после отбора одаренных детей с помощью сложной системы тестов их объединяют в группы и интенсивно обучают по специальной программе, приспособленной к овладению тем или иным видом научной или практической деятельности. Применяют и другие формы: способным детям разрешают переход через класс или обучение в различных классах по тем предметам, по которым они показывают высокую успеваемость. Основной принцип — выявление способных детей и ускоренное их обучение.

Сторонниками врожденного характера музыкальных способностей являются зарубежные психологи в области одаренности Г. Ревеш и К. Си-шор, хотя подход к исследованию структуры одаренности у них разный. Так, Ревеш пишет, что искусство и наука доступны только тем, кто «избран» для этого, кто имеет «особое» «врожденное» предрасположение, которое не всем свойственно. Нетрудно убедиться, что такая точка зрения, выраженная от имени науки, может быть использована в классовых или расистских целях. Так было в прошлом, так происходит и теперь на Западе, где государственные системы обучения построены с отюрой на теорию врожденной одаренности. Причем, подвергая детей заведомо тенденциозному тестовому отбору, эти системы призваны убедить людей в том, что одаренность свойственна только привилегированным классам общества. Об этом пишут ученые ФРГ К. Мюллер и А. Хут. В так называемом «балансе способностей молодежи», разработанном Хутом, говорится, что 3 % молодежи является слабоумной; 30 %, могут выполнять только несложные операции, 27 % — стать рабочими узкого профиля, 25 % — квалифицированными рабочими широкого профиля; 10 % могут окончить техникум, а 5 % — заниматься в высших учебных заведениях. Английские ученые Дж. Бередей и Дж. Лоурайс распространили теорию врожденных способностей на целые народы, придав ей видимость социальной и национальной обусловленности. По мнению этих ученых, в развитии мировой цивилизации роль различных народов определяется количеством гениев; талантливые люди показывают миру достоинства той группы общества, к которой они принадлежат.

Классовая тенденция, призывающая к дискриминационной системе обучения, выражена наиболее цинично американским специалистом по вопросам труда Дж. Поундом; он считает, что образование и высокий уровень умственного развития относятся к отрицательным качествам рабочего, так как делают его «недовольным и строптивым».

В разное время концепции о врожденном характере способностей противопоставлялась другая точка зрения: все способны, неспособность — исключительно редкое явление, все зависит от условий жизни, обучения и воспитания. Такая точка зрения выражалась в XIX веке музыкальным теоретиком А, Б. Марксом, такого же мнения придерживался С. Надель в 20-х годах нашего столетия. Близко к ним мнение Ф. Брентано, который считал, что у всех людей есть предрасположение к музыкальности, задача же воспитания — дать музыкальное образование, включающее определенные умения.

Несмотря на неточность и односторонность этих концепций, они более прогрессивны, чем теории врожденной одаренности. Но слабость их в том, что они не подтверждаются повседневной практикой: на каждом шагу мы убеждаемся в том, что среди людей имеется огромное различие по способностям. Есть музыкально одаренные и очень способные, есть малоспособные и неспособные. Каждый человек к чему-то и в какой-то мере способен. Уравнивать всех по способностям равносильно отказу от проблемы способностей: раз все способны, то и проблемы, собственно, не существует. На самом деле это сложная и актуальная проблема, требующая глубокого изучения.

Мы привели крайние взгляды на происхождение способностей, в которых доказывается приоритет наследственных факторов или социальных, включающих обучение и воспитание. Они противопоставляются друг другу, и в их гиперболизации заключается главный недостаток этих теорий. Но наследственность и среда — это разные категории в естественнонаучном и гносеологическом плане. Наука доказывает, что среда не противопоставляется наследственности, а «запрограммирована» в биологической структуре всего живого. Каждый организм рождается в определенных экологических условиях, с наилучшей приспособленностью для жизни в ней. Советский ученый А, М. Вейн на основании большого экспериментального материала показывает, что природные ритмы — годовые (смена времен года), месячные (главным образом, лунные) и особенно суточные — как бы вписаны в жизнедеятельность животных и человека.

Единство биологического и социального в человеке убедительно подтверждается на многих примерах. Так, трагические случаи, описанные французской исследовательницей Р. Заззо, когда маленькие дети росли среди животных, убедительно показали, что основные человеческие свойства у них не проявились, а умственное развитие остановилось на уровне 2-летних детей. Оказавшись снова среди людей, они еще долго передвигались на четвереньках, за длительный срок с трудом могли усвоить несколько слов, так и не научились есть с помощью рук. Вывод из этих трагических экспериментов, поставленных природой, суров: несмотря на свойственные человеку видовые предпосылки к прямохождению, еде с помощью рук и развитию мышления, эти присущие всем людям свойства, которые не могут быть даже причислены к способностям, осваиваются только в человеческом обществе, в определенной социальной среде. Видовым, генетическим путем человеку передаются только предпосылки к речи, прямохождению, мышлению. Всему этому ребенок должен научиться. И делает он это прижизненно, в процессе усвоения социального опыта многих поколений. Поэтому глубоко прав французский ученый А. Пьерон, заявивший, что «ребенок, родившись, является только кандидатом в люди».

…Наша наука исходит из концепции о диалектическом единстве природного и приобретенного в способностях, подчеркивая при этом решающее значение активной деятельности индивида для их взаимодействия. На ранних стадиях эта активность может проявляться в виде влечения или склонности к какому-либо виду деятельности; Важно то, что именно в деятельности впервые проявляются, а затем и формируются в способности бесчисленные сочетания наследственных и приобретенных особенностей, а самые разнообразные варианты условий и задач деятельности дают необозримый простор для формирования различных способностей и, тем самым, овладения различными видами деятельности.

Что же является субстратом способностей? Ведь если способности, например музыкальные, формируются прижизненно, то что-то изначальное должно быть заложено в структуре человеческого мозга. В конце 30-х — начале 40-х годов советские психологи выдвинули понятие о задатках, под которыми понимались анатомо-физиологические особенности нервной системы и мозга (Б. М. Теплов, С. Л. Рубинштейн). Им при давалось решающее значение в формировании способностей. «Можно считать безнадежным или почти безнадежным делом воспитать у человека такую способность, задатки для которой у него отсутствуют», — писал Теплов. До сих пор в большинстве научных работ на задатки ссылаются как на исходный субстрат развития человеческих способностей. Иногда делается уточнение: специальные, например музыкальные или художественные, способности связываются с особым строением слухового или зрительного органа. Однако несмотря на значительное развитие генетики, нейрофизиологии и других специальных наук, исследующих мозг на различных уровнях (молекулярном, клеточном, структурном), не удалось обнаружить локальные участки, относящиеся к той или иной способности или психическому свойству. Создается парадоксальная ситуация: на задаток опираются для объяснения происхождения способностей, но он оказывается не получившей подтверждения словесной конструкцией. Уточним: наша критика направлена против анатомо-физиологического понимания задатка, которое не получило объективного научного подтверждения. Но она не отвергает психологического понятия задатков: под ними понимаются врожденные или прижизненно приобретенные свойства личности, которые облегчают овладение какой-либо деятельностью и позволяют ее осуществлять на высоком качественном уровне.

Можно отметить повышенную эмоциональную отзывчивость на музыку, которая образует склонность, влекущую за собой развитие слухомоторных способностей, а вместе с ними — музыкального слуха и чувства ритма. В таком же роде можно говорить об особенностях цветоразличения, чувстве формы и зрительной памяти (которые выражаются в острой эмоциональной реакции на картины природы и человеческий облик), формирующих в дальнейшем специфический вид наглядного образного мышления. Эти свойства можно считать психологическими предпосылками к художественным способностям живописца и скульптора. Такого же рода предпосылками для развития поэтических способностей является острое переживание выразительности речи, которая помимо своего смыслового значения воздействует также своим звучанием и ритмом. Таким образом, предпосылками формирования способностей в психологическом смысле действительно являются некоторые особые психические свойства. В процессе музыкальной, изобразительной или поэтической деятельности они формируют устойчивую склонность к музыке или живописи, а затем включаются в качестве основного звена в сложную функциональную систему, являющуюся мозговым субстратом этих способностей.

Формирование функциональной системы в процессе деятельности показывает ее прижизненный характер. В. М. Бехтерев заметил, что у неграмотного человека не может быть врожденного центра письма, поскольку такой функциональный центр образуется только в процессе овладения грамотой. Понимание функциональной системы как прижизненно формирующегося субстрата способностей разделяется современной психологией и неврологией (П. К. Анохин, А.Н. Леонтьев, А. Р. Лурия).

Что собой представляет функциональная мозговая система? Все, что воздействует на человека с момента рождения, усваивается и перерабатывается мозгом. Он включает корковую и подкорковую области, которые объединяют организм в единую динамическую систему и осуществляют тонкое регулирование входящих в нее подсистем: сосудистой, лимфатической, эндокринной, двигательной и т. д. Мозг осуществляет тесную связь и слаженную работу всех подсистем, обеспечивает функционирование организма как целого и тем самым — продуктивную деятельность личности. В процессе овладения какой-либо деятельностью в коре головного мозга формируются динамические функциональные системы, управляющие этой деятельностью, накапливающие необходимые знания и опыт. В отличие от понятия анатомо-физиологического задатка как органического, следовательно, наследственного или врожденного, функциональная система является результатом сложного динамического взаимодействия многих участков мозга, расположенных на различных уровнях нервной системы, которая может включать различные сочетания входящих в нее звеньев. Причем, как указывает Н. А, Бернштейн, в функциональной системе, когда она уже сформировалась, постоянными компонентами для данного действия остаются начальное (задача) и конечное (результат) звенья. Промежуточные звенья, осуществляющие управление действием, могут располагаться в различных сочетаниях. Таким образом, с точки зрения современной психологии, высшие психические функции человека представляют собой сложные саморегулирующиеся процессы. Они социальны по происхождению и опосредованы внешними воздействиями, а по способу функционирования сознательны и произвольны (А.Р.Лурия). Но у каждого эти процессы сугубо индивидуальны.

Что же является природным в музыкальных способностях и что приобретенным? Бесспорно, что способность к анализу специфических звуковых сигналов — речевых и музыкальных — является природной, передающейся по наследству. Это биологическая система сугубо человеческого видового опыта, закрепленного в процессе эволюции. Но степень звукоразличения, острота дифференцирования приобретается прижизненно. Превращение звуковых (речевых или музыкальных) сигналов в содержательную, смысловую или эстетическую информацию происходит в результате обучения и воспитания, приобретения речевого или музыкального опыта в определенной социальной среде, в условиях определенной музыкальной культуры. Способностью преобразовывать звуковой поток в содержательную информацию человек существенно отличается от животных, для которых звуки любого языка или любой мелодии остаются только раздражителями. Таким образом, музыкальные способности представляют собой сложное сочетание природного (врожденного), социального и индивидуального.

Как же формируются музыкальные способности? Почему все же есть музыкально малоспособные и неспособные? Много тысячелетий тому назад, пишет Ф. Энгельс, у наших обезьяноподобных предков появилась необходимость что-то сказать друг другу. Это привело к постепенному, но неуклонному преобразованию гортани для более развитой модуляции. Постепенное развитие речи шло одновременно с соответствующим усовершенствованием органа слуха. Постепенно анатомо-физиологические предпосылки к восприятию и воспроизведению речи стали устойчивыми признаками вида, непрерывно развиваясь, они закрепились у человека и начали передаваться из поколения в поколение. Причем в тех языках, где изменение высоты звука выполняет смыслоразличительную функцию, как это имеет место в тональных языках у некоторых азиатских и африканских народностей, там у всех рано развивается хороший звуковысотный слух. Об этом убедительно свидетельствуют эксперименты А.Н.Леонтьева и Ю. Б. Гиппенрейтер с вьетнамскими студентами. Европейские же языки в основном тембровые. Это, по-видимому, является одной из причин того, что в какой-то период овладения речью тембровый слух подавляет звуковысотный, и музыкальное развитие затормаживается или надолго останавливается.

Наблюдения за музыкально одаренными детьми показывают, что многократное подражание различным звукам, постоянное слушание музыки и частое пение тренируют их голос и слух. Это и является первичной формой приобретенного, которую отмечал Б. М. Тегшов, подчеркивая, что «даже и самые способные дети научаются воспроизводить голосом мелодию, соблюдать точность интонации, правильно передавать ритм музыки, но процесс этого научения происходит у них в столь раннем возрасте, так быстро и легко, в большинстве случаев в процессе игры, что ускользает от внимания родителей и педагогов».

Процесс формирования музыкальных способностей можно представить в следующем виде: повышенная реактивность на музыкальные впечатления порождает склонность к слушанию музыки, ее исполнению и сочинению (конечно, в примитивной, неумелой форме в виде прелюдирований, импровизаций), которые перерастают в устойчивую потребность в занятиях музыкой. При этом диалектическая связь между способностью и деятельностью выражается в том, что в отдельные моменты и в разных ситуациях первичным по отношению к деятельности является склонность к музыке и проявление определенных природных свойств или их комплексов; в других ситуациях деятельность выступает основной формой и главной причиной формирования способностей.

Как указывалось ранее, склонность есть «эмоционально-волевое отношение к деятельности». Применительно к музыкальным способностям музыкальность выражается в отношении — переживании музыки как содержательного целого гой или иной значимости, той или иной глубины и силы воздействия. Это отношение имеет различные градации, которые, отражают уровень музыкальности и музыкальной одаренности в целом: склонность, интерес, влечение, вырастающее в потребность постоянного общения с музыкой или систематического занятия ею. Далее — это устойчивое увлечение музыкой, переходящее в страсть. Но подчеркнем: ареной формирования музыкальных способностей и творческого их проявления является практическая музыкальная деятельность, труд. Тем самым музыкальная деятельность выступает как процесс, а музыкальные способности — как потенциал личности, теснейшим образом взаимодействующие друг с другом.

На основании работ Тершова, ряда других исследований и педагогических наблюдений можно выделить три основных уровня музыкальной одаренности: 1. Высшие музыкальные способности, которые проявляются очень рано в виде склонностей и требуют минимальных педагогических усилий или участия взрослых для развития элементарных способностей, например, повторения мелодии, следования за музыкальным ритмом звучащей музыки или его воспроизведения. 2. Хорошие и удовлетворительные музыкальные способности, которые начинают интенсивно развиваться главным образом в процессе обучения: их проявление может быть самостоятельным или связано с инициативой взрослых. 3. Неудовлетворительные способности, которые развиваются затрудненно или достигают невысокого уровня даже в результате педагогического воздействия. И все же музыкальные способности, как и любые другие, динамичны по природе. В некоторых случаях они могут и деградировать. Так, при наличии призвания и благоприятных результатов деятельности, казалось бы, нет причин для угасания склонностей и потребностей в музыкальной деятельности. Однако если большинство биографий выдающихся композиторов подтверждают это правило, то примеры М, А. Бадакирева и Дж. Россини, прекративших на склоне лет творческую музыкальную деятельность, являются поразительным исключением. В то же время сила призвания как признак мощи дарования, например, М.Ломоносова, Т. Шевченко, М. Горького, Л. Бетховена, Н. Паганини. Ф. Шуберта, преодолевавших неблагоприятные условия, боровшихся с жизненными трудностями и сумевших их победить, убеждает в значении сложного сочетания способностей с личностными качествами и чертами характера, в первую очередь — волей, настойчивостью, целеустремленностью, для формирования одаренности.

Одним из результатов научно-технической революции является растущее понимание значения музыки и других видов искусства в повышении творческого потенциала человека, большой роли искусства в воспитании подрастающего поколения. Давно признано, что точные науки — математика, физика, биология, астрономия и другие — формируют познавательные способности и развивают мышление школьника, а искусство, и в первую очередь музыка, формирует чувства и нравственные качества будущего гражданина. Мир музыки — эмоциональная сфера психики человека. Сила ее в непосредственном пробуждении таких чувств, которые составляют субъективную и интимную сторону личности и ее переживаний. Самые гуманные чувства — сочувствие в горе, переживание печали, торжества победы, светлой радости — музыка вызывает легко и непосредственно своим звучанием и тем самым эмоционально воспитывает человека, подготавливая его к реальным переживаниям. «Страдание, понимаемое в человеческом смысле, — писал К. Маркс, — есть один из способов, каким человек воспринимает свое «я»». Точные науки и искусство, физика и музыка не противоположны, а дополняют друг друга в системе воспитания целостной личности, так как выражают необходимые и взаимосвязанные стороны рационального и эмоционального в человеке и в любой его деятельности.

Особое значение имеет музыка в детском и юношеском возрасте, когда формируется личность. Если в общей педагогике отчетливо разграничиваются обучение и воспитание, то в эстетической и художественной области такое разделение немыслимо, эстетическое воспитание и художественное обучение слиты, их разделение уничтожает смысл эстетического, обедняет личность и снижает эффект обучения. Занятия музыкой и рисованием, интерес к поэзии и театру необходимы для эмоционального и нравственного воспитания, без которого школьное образование к воспитание будет односторонним и неполноценным, что может отрицательно сказаться в последующей жизни человека.

Мы имели возможность длительное время наблюдать детей, одновременно обучающихся в двух школах — общеобразовательной и музыкальной. Начиная с 1967 года в Городской детской музыкальной школе Ленинграда учащимся выдавался «Дневник интересов», в котором они записывали внешкольные занятия, увлечения, пожелания относительно программы заседаний клуба юных музыкантов при школе.

На обратной стороне обложки напечатано обращение:

«Дорогой юный друг! Ты учишься в музыкальной школе. Мы, педагоги, знаем, что научиться хорошо играть — это не просто, не легко… Нужны: большая любовь к музыке, прилежание, серьезная ежедневная работа. Музыка должна приносить радость, воспитывать прекрасные душевные качества Но для этого ты должен стать духовно богатым человеком, тебе надо многим интересоваться, много знать в разных областях искусства. Мы хотим, чтобы ты не только умел сыграть музыкальное произведение, но и побеседовать с твоими товарищами, открыть им красоту искусства Может быть, они попросят тебя аккомпанировать, прочесть с листа, подобрать песню по слуху. Всему этому тебя будут учить Но и ты сам можешь внести много полезного в наше общее дело. Мы просим, чтобы на классных собраниях и в музыкальном клубе ты рассказывал обо всем интересном, то увидел, услышал, придумал, прочитал Твои замечания, предложения, твоя фантазия очень для нас ценны — Мы вручаем тебе этот дневник Записывай в него впечатления и события твоей жизни, все, что тебя волнует, радует, удивляет».

Дневник состоит из 10 страничек: 1. Что я подобрал по слуху. 2. Какие музыкальные произведения я приготовил самостоятельно 3. Какое участие я принимал в классном собрании. 4. Что нового я узнал на собрании музыкального клуба. 5. Какие концерты, спектакли, оперы я слушал, смотрел по телевидению, что мне понравилось. 6. Какие книги я читал о музыкантах, художниках, театрах (в этом учебном году), что мне понравилось. 7. Что интересного я видел в музеях. 8. Что я играл в общеобразовательной школе (пионерском лагере), о чем рассказывал. 9. В каких кружках принимаю участие, чем увлекаюсь? (литературном, Шахматном, техническом и т. д). 10. Мои предложения. Я хочу, чтобы на следующем классном собрании, музыкальном клубе, конкурсе.

На последней странице обножки — стихотворение Н. Грудининой:

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Женский журнал про диеты, отношения, красоту и стиль