Мне 18,меня просто закалупали родители в особенности мама и бабушка,брат психолог но меня он


Если ребенку бабушка говорит одно, родители другое, как быть?

В воспитании ребенка принимают участие и мама и папа и бабушка и дедушка. Бабушка воспитывает с некоторой ревностью, что говорит мама, мол, не слушай, внучок. Мальчику вот уже 4 годика. Чем это опасно

За воспитание ребенка отвечают родители — это и закон, и негласное правило. Если мнения по поводу воспитания расходятся, то взрослые должны обговорить спорные моменты и играть по одним правилам.

Да, бабушки-дедушки частенько делают по-своему, подрывая авторитет родителей, и хуже всего, если они проживают все вместе. У ребенка в возрасте 3-5 лет складывается противоречивая картина мира, он плохо понимает, что можно, что нельзя и почему. В дальнейшем это может привести к серьезным проблемам в воспитании и общении.

Я бы постаралась резко ограничить общение ребенка с тем взрослым, который подрывает авторитет родителей, причем прямо, словами «маму не слушай». Для ребенка это «не слушай маму» неясно: только сейчас не слушать? или только когда бабушка лишнюю конфету разрешает съесть? Или когда мама на дорогу с машинами запрещает выбегать — тоже можно не слушать?

Ребенок в таком возрасте больше всего воспринимает маму и никого больше, но если ему постоянно кто-нибудь станет что-то внушать, то рано или поздно своего добьется,поэтому, разобраться нужно, что такого говорит ему мама, что вовсе ее не стоит слушаться, и если бабушка выражается так без злого умысла а лишь с целью привлечь к себе внимание ребенка, то следует объяснить женщине, почему не стоит так говорить и к каким необратимым последствиям могут привести ее слова (ребенок и в самом деле может перестать слушаться взрослых, и ее саму в том числе!)

Ситуация довольно-таки распространенная. В первую секунду у меня возникло стойкое предположение, что бабушка — свекровь (мама отца ребенка). Свекровь недолюбливает невестку и всячески бездумно (или намеренно) вредит ей, не понимая, что разменной монетой в данном случае является ее внук. Но, подумав, я поняла, что к сожалению не исключены такие «воспитательные» речи и от бабушки со стороны мамы ребенка.

Основная разрешительная причина такого поведения бабушки с любой стороны родства — это зависимость мамы и папы ребенка от бабушки и дедушки. Ревность, недостаточная реализованность материнского инстинкта и прочее подобное — это уже вторичные мотивации, вытекающие из главной причины.

В каждом конкретном случае зависимость своя — или жилищная, или материальная, или моральная, или предоставление свободного времени (друзья, кафе, концерты, тусовки и т.д.) или еще какая-нибудь. А бабушка подсознательно, либо, что гораздо хуже, намеренно пользуется этой зависимостью для воплощения своих целей, таких как удовлетворение ревностных, псевдоматеринских, ложноамбициозных и других подобных инстинктов.

Чем это опасно — очень подробно и хорошо описано в других ответах на этот вопрос, если резюмировать — вредным воздействием на формирование личностных качеств ребенка и, соответственно, на его поведение в будущем, в том числе и по отношению ко всем участникам описываемых взаимоотношений.

А вот что делать — в первую очередь расставить приоритеты. Отсюда и действовать, находить возможные компромиссы.

Важно понимать, что что-либо обсуждать с бабушкой полноценно получится только при ликвидации своей перед ней зависимости, тогда и разговор пойдет на равных, а значит все стороны будут заинтересованы в успехе переговоров, связанных с воспитанием внука, и бабушка не менее родителей. Еще важный аспект, при котором переговоры возможны вообще — это человеческая разумность всех сторон переговоров, как мамы и папы, так и бабушки и дедушки.

Хуже, если бабушка окажется человеком недалеким и намеренно подрывает авторитет матери, тогда помогут только крайние меры — перевести разговор на понятный ей язык зависимости, т. е. свести к нулю ее общение с ребенком. Тогда, если она действительно любит внука, в зависимости окажется уже она и установка условий (условий общения с внуком) будет уже в руках родителей, где они и обозначат бабушке свои правила игры, главное и им не переборщить в установлении «платы» за зависимость.

Когда бабушка становится соперником

«Дети возвращаются от моих родителей, и всякий раз происходит одно и то же, – жалуется 33-летняя Татьяна. – Мы рады друг друга видеть, но минут через 10 начинается: «А бабушка не заставляла нас мыть посуду!» Сколько я ни просила маму быть построже, она не меняется». Мама Татьяны, 58-летняя Ольга, поясняет: «Дочь и зять слишком строги с мальчишками, постоянно чего-то требуют от них. А у нас дети отсыпаются и отъедаются. Мы с мужем наслаждаемся общением с ними».

Свободное время, размеренная жизнь, порой и неплохие финансовые возможности – насколько приятнее быть бабушкой или дедушкой! «Многие из них легко занимают в сердце ребенка главное место, – объясняет социолог Ирина Палилова, – при этом им, как правило, не нужно завоевывать и утверждать свой авторитет. Ребенок их просто обожает и привязывается к ним, потому что его принимают таким, какой он есть, и ему с ними легко и свободно». У родителей так получается не всегда, ведь именно на них возложена неблагодарная роль воспитателя.

Нередко отец и мать чувствуют себя загнанными в ловушку, понимая, что не могут обойтись без помощи родных. Их собственные родители (бабушки-дедушки) оказывают им услугу – остаются дома с детьми, отводят их в школу, на дополнительные занятия и, естественно, хотят общаться с внуками по своим правилам. «Мои родители покупают сыну то, что я не могу ему купить, просто задаривают его, а на меня смотрят свысока: мол, ты сначала заработай, а потом настаивай на своем!» – негодует 26-летний Игорь.

«С САМОГО ДНЯ РОЖДЕНИЯ МОЕГО ВНУКА Я СТАРАЛСЬ СО СВОЕЙ ДОЧЕРЬЮ НЕ СОРЕВНОВАТЬСЯ». Тамара, 58 лет

Чтобы изменить ситуацию, взрослым необходимо осознать сам факт того, что соперничество в их отношениях неизбежно (а значит, и ревность, и обиды, и взаимное раздражение). Приняв это как данность, можно внести в ситуацию необходимые коррективы и найти компромисс.

Обозначить роли

«Младшие» родители должны сделать первый шаг и внести ясность в распределение семейных ролей. «Именно они должны настоять на соблюдении старшим поколением условий игры, – уверена психотерапевт Дарья Крымова. – Можно сказать: «Вы нам очень нужны, но правила определяем мы». Прекрасно, если в предыдущих поколениях отношения были выстроены четко, налажен диалог, тогда ситуация легко разрешится с помощью обсуждения спорных моментов, а семья сплотится еще больше. В противном случае напряжение может перерасти в затяжной конфликт».

Некоторые родители, помогая своим уже взрослым детям, вольно или невольно пытаются контролировать их семейную жизнь. «Маму интересует абсолютно все: и то, что находится в холодильнике, и наше времяпровождение, – рассказывает 33-летняя Надежда. – Она обвиняет меня в том, что я слишком поздно прихожу с работы, упрекает, что редко читаю сыну по вечерам. Я нуждаюсь в ее помощи, но как же она меня раздражает!» «Мои мама и отчим бесцеремонно вмешиваются во все, что касается нашей дочери, они считают, что мы с мужем все делаем неправильно, – сетует 36-летняя Галина. – Они ведут себя так, словно я еще не выросла и не имею права сама воспитывать собственного ребенка!»

Иногда внуки становятся для бабушек-дедушек единственным светом в окошке, как в случае 57-летней Марины: «Я просто заболеваю, когда Лелечку не привозят на выходные, ведь я только тогда и живу, когда внучка рядом со мной!» «Дети не являются ничьей собственностью, – напоминает Дарья Крымова, – важно строить общение в семье, не потакая ни зависимости бабушек (дедушек) от внуков, ни собственной ревности». «Болезненная потребность в том, чтобы видеть внуков, опасна еще и тем, что делает старшее поколение бесчувственным к ереживаниям собственных детей, – добавляет психолог Ольга Перевозчикова. – При этом желание видеться, общаться естественно и, конечно, должно быть!»

«ВЗРОСЛЫМ СТОИТ ПОМНИТЬ, ЧТО РЕБЕНОК НЕ ЯВЛЯЕТСЯ НИЧЬЕЙ СОБСТВЕННОСТЬЮ». Дарья Крымова, психотерапевт

К счастью, многие бабушки умеют вовремя отстраниться. Они поддерживают уважительную дистанцию с молодыми родителями и стараются относиться к ним с пониманием, как делает это 62-летняя Елизавета – мама двух детей и бабушка трех внуков: «Конечно, соперничество за внуков у нас существует, но я стараюсь сглаживать острые углы, уступаю, не теряю чувства юмора и не забываю говорить близким приятное». Быть хорошей бабушкой означает, в сущности, отказаться от ощущения материнского всемогущества, то есть ослабить соперничество со своей дочерью (сыном) и помочь ей (ему) забыть о том, что надо превзойти свою мать.

Сосредоточить силы на главном

Когда роли четко распределены, становится ясно, что задача родителей гораздо сложнее, чем у старшего поколения. Изо дня в день приходится много раз говорить «нет», повторять одно и то же, призывать к порядку и даже вводить санкции – но это одна из важнейших сторон общения с детьми. Дети и сами это признают: «По-настоящему нас ругают только родители, – говорит 11-летняя Тася. – Не то чтобы злобно или без повода, но они нас пилят, пока не добьются своего. Мы с братом понимаем, что это у них такая работа». Но выполнение такой «работы» связано со множеством неприятных эпизодов и конфликтов, иногда у родителей просто опускаются руки, и становится жалко себя. «Именно в такие моменты поддержка старшего поколения необходима, – считает Дарья Крымова. – Дедушки и бабушки могут помочь своим детям преодолеть конфликт, да и просто усталость, поддерживая их и не осуждая. Быть наблюдателем, уметь радоваться успехам всех членов семьи, не вмешиваться в семейное пространство своих взрослых детей, поддерживать их и внуков в тот момент, когда они нуждаются в этом, – наиболее успешная стратегия поведения старшего поколения».

«Когда родители и бабушки дуют в одну дуду, это тоже не всегда хорошо »

Если мы будем внимательнее относиться к общению поколений, то сможем выстроить новую модель отношений в семье, считает психолог Екатерина Михайлова*. Жизнеспособную и обогащающую ребенка.

* Екатерина Михайлова – кандидат психологических наук, автор и ведущая тренинга «Сундук с наследством».


Говорить детям, что люди разные

«ДЕТИ, ПОДРОСТКИ ВСЕГДА ЧУВСТВУЮТ РАЗНОГЛАСИЯ МЕЖДУ ВЗРОСЛЫМИ, НЕРЕДКО СТАРАЯСЬ ИСПОЛЬЗОВАТЬ ИХ». Дарья Крымова, психотерапевт

«Дед не запрещает рыться у него на полках и в ящиках стола, а бабушка спокойно отпускает гулять до девяти вечера!» Варианты бесконечны: и телевизор здесь можно смотреть хоть целый день, и всегда есть свободные карманные деньги, и читать разрешают лежа в постели. «Когда между бабушками и родителями есть разногласия, – объясняет Дарья Крымова, – дети всегда это чувствуют и нередко (особенно в подростковом возрасте) пользуются ситуацией, манипулируя и усугубляя «кухонную» войну: «А у бабушки вкусней котлеты, и кетчуп она всегда разрешает!» Родители должны расставить приоритеты, Например, на подобный выпад они могут ответить так: «Это здорово, что тебе приятно проводить время у бабушки с дедом. Мы знаем, что у них в доме приняты другие правила, но здесь, в нашем доме, решения принимаем мы». Дети должны понимать, что есть универсальные правила поведения, а есть ситуативные: в разных семьях свои традиции и привычки».

«Перестаньте поучать молодых!»

«Cоветовать стоит, лишь когда вас настоятельно просят, когда ваши взрослые дети сами чувствуют необходимость что-то изменить, но не знают, как это сделать», – уверена Рада Грановская, доктор психологических наук и бабушка двоих внуков*.

* Р. Грановская «Психологическая защита», Речь, 2007.

Дополнять друг друга

А что если старшему и среднему поколению перестать сравнивать и противопоставлять себя друг другу, а вместо этого выбрать принцип взаимодополняемости? «Мой отец великолепно разбирается в музыке, – рассказывает 40-летний Михаил. – Я попросил его рассказать внукам о том, как устроен оркестр, научить их различать звучание разных инструментов, и он с удовольствием включился в это «задание». Сотрудничество всегда наполняет отношения радостью общего дела, помогает оставить в стороне все незначительное.

В такой ситуации у двух поколений взрослых и у детей возникает новый, подлинный интерес к внутреннему миру друг друга, к интересам, увлечениям, взглядам и жизненным ценностям. От близких, проживших долгую жизнь, дети узнают о том, что меняется не только мир, но и наши отношения с другими людьми и мы сами становимся старше, опытней, мудрее, снисходительнее. «Я с Митей занимаюсь так же, как занималась когда-то с собственным сыном, ничего нового не придумала, – делится 59-летняя Серафима. – Просто теперь это у меня лучше получается – и времени стало больше, и опыта, и терпения. Я это объясняю Митьке, когда он ворчит на своих родителей».

Бабушки-дедушки – прекрасные собеседники, помощники и доверенные лица своих внуков, но они же и хранители семейной истории. Старшее поколение приобщает младшее к той системе ценностей, что в школе не преподают, знакомит с такими понятиями, как «родственные чувства», «привязанность к родному дому». Фотографии, рассказы о том, как папа и мама были маленькими, семейные предания – в этом они просто незаменимы, даже если в данный момент никто не придает таким разговорам особого значения.

Думать о будущем

Дед показал маленькому внуку, как лепить из пластилина солдатиков, а внучку бабушка научила печь «шарлотку». Не огорчайтесь, что это произошло благодаря вашим родителям, а не вам. «В основе взаимодействия взрослых, участвующих в воспитании ребенка, должна быть кооперация, которая подразумевает отсутствие конкуренции и стремление понять, что лучше для ребенка, – рассказывает Дарья Крымова. – Один учит что-то делать своими руками, другая – читать, третий – разбираться в автомобилях, а четвертая – просто любить жизнь». Общение с доброжелательными, любящими его взрослыми людьми необходимо для психического развития ребенка. Чем больше вокруг него тех, кому он доверяет, тем более открытым и любознательным он растет и в целом у него выше шансы оказаться более подготовленным к взрослой жизни. Хорошо, когда дети проводят время у бабушек и дедушек.

В семейной истории, где бывает всякое – и расставания, и воссоединения, – бабушки и дедушки, даже если они не живут вместе с внуками или разведены, могут (при желании) играть и объединяющую роль, оставаясь опорой семьи.

«Умудренные опытом и свободные от гнета воспитательной роли родителей, они подчас с большей терпимостью относятся к внукам, с душой принимая и любя их», – подытоживает Ольга Перевозчикова. По образному выражению бабушки Антонины 57 лет: «Я засеиваю эту «пашню» так же, как делала это, когда воспитывала собственных детей. Разница только в том, что урожай созреет совсем не обязательно в моем присутствии и, может быть, не у меня на глазах. »

Дарья, 34 года, две дочери 4 и 8 лет

«Мой отец более откровенен с моими детьми, чем был когда-то со мной»

«Разговаривая с моими дочками – своими внучками, – мой отец все время повторяет: «Я же твой дедушка, я тебя люблю», и это звучит очень естественно. Сначала я просто радовалась тому, что из уст близкого человека мои дети слышат нечто приятное, в этих словах я не видела никакой задней мысли. А теперь я не то чтобы ревную, но невольно задумываюсь: а говорил ли отец похожие слова мне, когда я была маленькой? Нет, не было такого. Я не сомневаюсь в том, что он меня любил, но он был со мной слишком сдержанным. Подростком я ездила в летний лагерь и получала от него письма с подписью «Любящий тебя папа», но это было только в письмах. Поэтому, когда он в очередной раз говорит «Я вас люблю» моим дочерям, я убеждаю себя, что эти слова адресованы и мне тоже, что я имею право присвоить себе частичку его любви».

Подростковое хамство: если ребенок вам грубит

То, что с детьми иногда бывает трудно, известно всем. Но когда наступает подростковый возраст, многие родители понимают, что все предыдущие проблемы были просто цветочками. И речь идёт не о таких правонарушениях, как курение, алкоголь, наркотики, безобразное поведение в школе и т.д. –эти проблемы очевидны, видны и понятны. Речь пойдёт о другом: о черством, неуважительном отношении подростков к близким людям в семье.

Эти проблемы обычно мало заметны окружающим, но менее значительными они от этого не становятся. Девочка 15 лет в магазине с мамой выбирает летние наряды. Разговаривает совершенно хамским тоном: «Ты не понимаешь ничего…», «Отстань…», «Ты совсем на голову больная?», «Я с тобой больше никуда не поеду…», «Я тебе уже сто раз говорила…».

Мама с расстроенным лицом семенит за дочкой. Пытается как-то возражать, срывается на крик, дочка с надутым видом, молча, идёт по торговым рядам, не обращая на мать внимания. Возвращаются домой. Дочка — сразу вКонтакт, и милое личико расцветает улыбкой: про маму, которая в это время пьёт таблетки от головной боли и давления, она уже и думать забыла.

Мальчишки, конечно, не так эмоциональны и иногда просто не обращают на родителей внимания. Мать пытается поговорить с сыном о школе, спросить его об отметках, учителях, одноклассниках – бесполезно: он сидит, уткнувшись в монитор, и не обращает на неё внимания, отделываясь краткими словами: не знаю, не видел, отстань. Из своего невозмутимо спокойного состояния он выходит только тогда, когда она пытается выключить компьютер или вырвать из его рук планшет.

Чаще всего родители пропускают эти ситуации как бы мимо себя, но иногда им становится очень обидно. Папа пытается рассказать сыну о своих детских воспоминаниях, о том, как он учился в школе, чем увлекался и вдруг понимает, что сын его не слушает, а только и ждёт, как бы вернутся к своим любимым занятиям, и что он – папа, нисколько ему не интересен как человек.

Подросток уходит гулять, и мама не может до него дозвониться. «Телефон разрядился, подумаешь!». На вопрос о том, почему не взял телефон у приятеля и не позвонил домой, он не отвечает и молчит с раздраженным лицом, хотя мать сто раз ему говорила, что очень волнуется, когда он поздно гуляет.

Вернувшись с работы, мама обнаруживает, что забыла купить хлеб и просить дочку сбегать в магазин. В ответ: «Ты что, сама не могла купить? Мне некогда». Мама, уставшая после работы, начинает скандалить и упрекать дочь в черствости и непонимании того, как ей тяжело. При нормальных отношениях, если мать плачет и переживает – ребёнку очень некомфортно. Но в описанной ситуации этого не происходит. Мать на грани нервного срыва, а дочке нормально, и на лице её лишь досада от того, что её отрывают от любимого развлечения.

Подобных примеров можно привести очень много. Такое вот незначительное бытовое хамство. Обычно люди объясняют себе это так: все подростки такие. Подрастёт и всё будет нормально. Действительно, часто так и случается. А если ситуация не изменится?

Интересно, что такие ситуации могут происходить в любых семьях: и в очень богатых, и в малообеспеченных. Хамить могут и маме-уборщице и успешной бизнес-леди.

Обычно о таких проблемах в семье не очень-то и рассказывают, но когда свидетелями такого стиля отношений детей к своим родителями становятся посторонние люди, родителям бывает очень неприятно и стыдно. На мой взгляд, такие проблемы – эгоизм и неуважение детей к родителям возникают не за один день. Просто до поры до времени родители не обращают на них внимания. Но когда ребёнок становится подростком, родители начинают ждать от него помощи, понимания, участия в семейных делах, сочувствия, любви и наконец, просто уважения и бывают страшно разочарованы и огорчены, видя, что этих прекрасных человеческих эмоций им, судя по всему, от своего ребёнка не увидать.

Почему подростки так себя ведут? Конечно, « каждая несчастливая семья несчастлива по-своему», но одно очевидно: в таких семьях родители для подростка – не авторитет. Причины отсутствия авторитета у родителей разные. Бывают вполне объяснимые: маленькая зарплата, низкий социальный статус, плохая внешность, образ жизни, отсутствие личностного роста, жизненные неудачи, плохой характер и т.д. и т.п.

Но иногда бывает и так, что хорошего, трудолюбивого, ответственного и успешного в общественной жизни человека не уважает собственный ребёнок. И это неуважение как раз и выражается в обидных, повседневных мелочах, которые были описаны выше.


Что с этим делать?

Конечно, начинать надо было тогда, когда ребёнок ещё совсем маленький. С того момента, когда он начинает понимать, что делает (а это происходит в очень раннем возрасте) допускать по отношению к себе неуважения нельзя ни при каких обстоятельствах: вы – не менее ценная личность, чем ваш ребёнок. И уж уважения заслуживаете точно больше, чем он.

Например, в гостях или в кафе пятилетний ребёнок безобразно себя ведёт: бегает, кричит, хватает всё со стола, роняет, непрерывно теребит мать, что-то требует. Мать нервничает, но, с другой стороны, объясняет всем, что это такая система воспитания, что детям нужно самовыражаться и т.д.

Здесь есть два пути развития событий: если вам комфортно в такой ситуации и не стыдно перед другими людьми – тогда всё в порядке и беспокоиться не о чем.

Но если вам неудобно, некомфортно и неспокойно, тогда такое поведение и есть неуважение ребёнка по отношению к вам. Это нужно немедленно пресечь и объяснить ребёнку, что вы больше этого не потерпите. Дети, как и животные, быстро понимают, кому можно сесть на шею, а кому нет, кого надо слушаться, а кого можно и проигнорировать, кого надо уважать, а кого можно и послать куда подальше.

Поэтому совет, тут, по сути один – никогда не оставляйте без внимания любое неуважение к себе со стороны ребёнка, какого бы возраста он не был. Меры воздействия могут быть разные: и словесные, и конкретные. Проигнорировал вашу просьбу о чём-то – делайте то же самое в ответ. Грубо ответил – не отвечайте на его дальнейшие вопросы и просьбы. Позорил вас в общественном месте – покажите ему, что вам неприятно жить вместе с таким человеком, как он. Устройте ему дома скандал, наконец. У детей совсем не такая ранимая психика, как об этом любят писать психологи. Многие мамы подсознательно боятся предъявлять ребёнку свои претензии, потому что тогда, возможно, ребёнок будет их меньше любить. Да, к сожалению, любовь детей к родителям не обязательная, по умолчанию, составляющая в семейных отношениях, как и любовь родителей к детям.

Но бояться этого не стоит. На любовь ребёнка к вам требования по уважению вас, как личности, не повлияют. С подростками дело обстоит сложнее. Во-первых, многие отношения складывались много лет и изменить их довольно трудно, если вообще возможно.

Во-вторых, причины неуважения могут быть гораздо серьёзнее. Известно ведь, что подрастающие дети начинают иначе оценивать своих родителей. Оценивать их как взрослые люди взрослых людей.

А у родителей жизнь, карьера и другие жизненные обстоятельства могут складываться очень по-разному. Бывает, что и внешность подкачала, и здоровья нет на новые жизненные свершения, как нет и сил на самосовершенствование, на поиски другой, более высокооплачиваемой работы и т.д. Но ведь подростки, в большинстве своём, максималисты и поэтому иногда судят родителей очень строго.

Но, даже в том случае, если вы понимаете, что ребёнок считает вас неудачником по жизни, нельзя оставлять без ответных мер любые проявления хамства, невнимательности и неуважения к себе с его стороны. Не надо бояться его ответной реакции: я тебя не люблю и не хочу с тобой жить. Это не главное. Главное, что вы его любите. Возможно, имеет смысл чётко озвучить свою позицию: я тебя люблю, но хамства с твоей стороны не потерплю никогда, как бы ты к этому не относился.

Иными словами, нежелательно, чтобы в доме часто возникали такие, например, ситуации: подросток нахамил матери, ушёл в свою комнату, но через некоторое время мать зовёт его привычным «есть будешь?» и ставит для него ужин на стол.

Действительно, многим женщинам трудно отступить от привычного распорядка жизни, да и чувство ответственности у них очень высокое (ребёнок должен вовремя и правильно поесть), поэтому они иногда не обращают внимания, на ставшее для них привычным хамство подростков в повседневной жизни.

Конечно, это всегда выбор самого человека, как реагировать на отношение к себе со стороны других людей, но всё же, возможно, имеет смысл задуматься об этом, когда речь идёт об отношении к нам наших собственных детей. Просто иногда, следуя лозунгу «Всё лучшее детям» родители забывают о себе, несмотря на народную мудрость о том, что «как сам к себе относишься, так и другие будут к тебе относиться».

«Не слушай маму!» или Что подрывает родительский авторитет?

Парадокс природы: чем выше стоит живое существо в ряду животных, тем дольше длится его детство, тем беспомощнее это существо при рождении. Человек стоит на вершине эволюционного развития, но наши малыши рождаются самыми незрелыми – такова плата за прямохождение и большой человеческий мозг. Ребенок рождается неспособным делать что-либо самостоятельно, или существовать отдельно. Он от нас зависит. Целиком и полностью. А от нас зависит, выживет он или нет.

Ребенок интуитивно знает правила выживания в этом мире – ему нужен взрослый. И не любой, а тот, который готов заботиться о нем, удовлетворять его нужды, согревать, когда холодно, кормить, когда голодно, вставать по ночам сменить пеленки, сидеть у кровати, когда заболел, помочь делать то, что ребенок не умеет, научить всему тому, что взрослый умеет, знает и станет проводником в этом мире, чтобы в конечном итоге ребенок смог вырасти, повзрослеть, стать жизнеспособным, отдельным, независимым существом.

В статье «Сила привязанности» мы уже говорили о том, что привязанность облегчает состояние зависимости ребенка от взрослого и дает желание взрослому заботиться о ребенке. Взрослый не сможет воспитывать ребенка, посвящать ему столько внимания, сил, времени только из чувства долга. Это будет очень и очень тяжело. Поэтому существует наша любовь и привязанность к ребенку и мы готовы перенести любые невзгоды.

Моя старшая дочь родилась очень требовательной. Первый месяц я реально не могла спустить ее с рук – она сразу начинала возмущаться. Это было тяжело и выматывающее. Я ничего не знала и всему училась. Дочь была первым ребенком, за которым я ухаживала, и опыта у меня никакого не было. Я не могла спокойно пообедать или в душ сходить. Слинг мы еще к тому моменту не купили. Для меня те первые месяцы жизни с Мирославой были «марафоном по самоотдаче». На тот момент я искренне считала, что все дети такие требовательные. В беременность я читала, как важно носить ребенка на руках и носила. Я считала, что раз дочь столько требует, значит столько ей и надо. И я давала. Рождение ребенка очень прокачивает способность отдавать-отдавать-отдавать и не ждать ничего в замен. Но смогла ли бы я справиться со всем этим, если бы не испытывала сильнейшую любовь к дочке?

Когда ребенок только родился, нам очевидно, что он беззащитный, беспомощный и нуждается в нас. Мы естественным образом встаем в роль ведущего, главного в паре «мать-ребенок», начинаем о нем заботиться, ухаживать, защищать, любить, а ребенок всё это принимает.

Пока ребенок еще младенец – нам легче принимать его зависимое состояние: он нам не перечит, ничего не говорит. Но когда ребенок растет – быть авторитетом для него становится все сложнее.

По сути, быть авторитетом для наших детей предусмотрено природой. Так устроена иерархия в семье.Но по каким-то причинам этот авторитет ослабевает, и мы сталкиваемся с трудностями в воспитании. Ребенок перестает слушаться, с ним сложно договориться, он начинает спорить, не соглашаться, «перетягивать одеяло» на себя, чтобы его слово всегда было последним, настаивать на своих решениях, он хочет все контролировать. Возможно, ребенок считает главным кого-то другого, но не вас.

Что же подрывает родительский авторитет?

1. Перекладывание ответственности на других взрослых.

Пример: вы с детьми в гостях у бабушки с ночевкой. Был насыщенных день, много впечатлений, уже поздно и дети устали. Вы собираетесь укладывать их спать, но бабушка говорит: «Не укладывай пока, пусть они еще поиграют!». Вы ее слушаете, но через полчаса получаете перегулявших детей, закатывающих истерики.

Вы внутренне злитесь и считаете, что бабушка виновата, что дети перегуляли. Именно в этот самый момент вы перекладываете ответственность на бабушку. Но ведь это ваша зона ответственности, во сколько детям идти спать, как и другие вопросы ухода и воспитания.

2. Перекладывание ответственности на ребенка.

В этом случае взрослый находится в позиции ведомого и ждет решений от ребенка («Мы пойдем сегодня гулять?», «Что ты сегодня будешь кушать?», «В какую сторону пойдем?», «Чем ты хочешь заняться?», «Можно я пойду на кухню?», «Можно я схожу в гости, а ты с папой поиграешь?»), проявляет свою беспомощность («Сил моих на тебя нет!», «Я с тобой не справляюсь!», «Я больше не могу»).

На ребенка сваливается неподъемный груз. Ему сложно принимать столько решений, постоянно выбирать. Речь не идет о выборе цвета кофточки или что съесть, суп или макароны. Речь о постоянном выборе.

У ребенка складывается впечатление, что все зависит от него, маленького ребенка, а не от больших, мудрых взрослых, которые прожили жизнь намного больше его.

3. Окружение принижает значимость родителей.


Речь идет о том, что кто-либо из близких родственников в присутствии детей обесценивает мнение родителей и систематически подвергает сомнению их решения («Не слушай маму!», «Не слушай папу!», «Да что ты понимаешь!», «Нет, надо сделать так»).

Сюда относятся и споры о методах воспитания между самими родителями или с бабушками/дедушками при детях. Ребенок примерно до 5-7 лет не может посмотреть на ситуацию с разных сторон, не может одновременно принять две разные точки зрения.

Поэтому, когда двое значимых взрослых спорят и один говорит ребенку: «Делай!», а второй: «Не делай!», ребенок не знает, кого слушаться. Вероятнее всего он послушает того, к кому привязанность в данный момент сильнее. Но если регулярно вы наступаете себе на горло, уступаете бабушке и разрешаете то, что обычно запрещаете, вы подрываете свой авторитет в глазах ребенка. Он уже не уверен в незыблемости ваших слов и решений.

Пример. Ребенок 2-3 лет собирает паззл. Мама и папа находятся рядом, смотрят, как у него получается. Ребенок пытается вставить детальку не на то место. Мама говорит: «Сынок, эта деталька не отсюда. Возьми вот эту, она подойдет». Папа возражает: «Сын, не слушай маму! Эта деталька подходит!». В этой ситуации папа неосознанно дает ребенку установку не слушать маму.

4. «Лучше сам о себе буду заботиться».

Взрослый удерживает власть силой и состояние зависимости у ребенка ассоциируется с болью, унижением, стыдом и другими тяжелыми чувствами. У ребенка включается защитное доминирование, когда ребенок берет на себя роль ведущего. Он стремится все контролировать, быть в центре внимания, принимать решения, распоряжаться, ему сложно выполнять указания или просить о помощи, он хочет оставлять везде последнее слово. Вы чувствуете, что вы для ребенка не авторитет и в семье происходит «борьба за власть». Но ребенку сложно и энергозатратно играть все время ведущую роль. Он становится более раздражительный, агрессивный, тревожный. Он не может расслабиться и отпустить ситуацию и довериться тому, кто о нем позаботится.

Чтобы ребенок хотел за нами следовать, слушать нас, учиться у нас, он должен быть в позиции ведомого, а взрослый – ведущего.

Вспомните, был ли у вас в жизни человек (старший родственник, учитель, духовный наставник), к которому вы испытывали уважение, почтение, вам было важно его мнение, вы спрашивали у него совета, как поступить, что делать, вам хотелось, чтобы он был о вас хорошего мнения и вы старались показать себя с лучшей стороны. Может быть, такой человек есть и сейчас в вашей жизни. Вспомнили? Теперь представьте, что в идеале ребенок к родителям должен чувствовать то же самое.

Очень часто понять поведение ребенка помогает поставить себя на его место. Задайте себе вопрос – вам на месте ребенка хотелось бы слушаться? Хотелось бы быть хорошим для родителей? Какие бы вы хотели отношения с родителями?

Буду рада вашим комментариям к статье!

Если статья вам понравилась, поделитесь ею с друзьями, нажав на кнопки социальных сетей!

Хороший вопрос«Считаю себя сиротой при живой матери»:
Я больше не общаюсь
с родителями

Когда другого способа не остаётся

«Родители — это святое», «На родителей не обижаются», «Хватит винить родителей в своих бедах». В нашей культуре родителям словно выдаётся индульгенция на любые действия, хотя они, как и все остальные, тоже ошибаются и вполне могут причинить ребёнку серьёзную боль. Так, иногда людям проще разорвать отношения, чем постоянно возвращаться к старым травмам. Мы расспросили героинь, которые больше не общаются с родителями, о том, что к этому привело.

ВНИМАНИЕ, текст содержит описание насилия.

Александра

Сколько себя помню, мама с папой никогда не жили мирно. Папа пил, мама упрекала его во всех бедах. Говорила, что он потерял к ней интерес, жалела себя. Отец, в свою очередь, винил её в том, что не сумел реализовать свои амбиции и открыть бизнес. Они часто дрались — примерно раз в неделю к нам домой приезжала полиция. При этом иногда у меня возникало ощущение, что для них всё это какая-то игра. Как будто они жили этими конфликтами, ссорами. Ни на что другое они не обращали внимания.

Понятно, что с ними обоими у меня были не особо близкие отношения. Но с папой было особенно трудно. Он был властным человеком и всегда стремился показать, что он тут главный. Говорил: «Скажи, что любишь меня, и я куплю тебе кофточку». Ещё часто повторял: «Ты никогда не станешь умнее своего отца».

При этом я всегда тянулась к нему и хотела что-то доказать. Мы жили в селе, и он часто поручал мне тяжёлую работу, которая была не под силу подростку, тем более девушке. Но я изо всех сил старалась её выполнить, даже с риском для здоровья — так, чтобы он увидел, что я чего-то стою. Помню, как-то он сказал мне раскидать скошенную траву по полю. Было лето, жара. Все сидели по домам и спасались от солнца, а я маялась под палящими лучами. В итоге соседка не смогла смотреть, как я мучаюсь, и пошла к папе заступаться за меня.

Но несмотря ни на что я продолжала помогать родителям, хотела порадовать их, помочь чем-то. После школы я поступила в институт и уехала в город. Я стала хорошо учиться, после первого семестра получила повышенную стипендию и купила большой пакет хороших продуктов. С ним я поехала к родителям отмечать Рождество. Я думала, им будет приятно. Но папа почему-то воспринял мой подарок как унижение. Он стал обзывать меня ссыкухой. Кричал: «Ты что, думаешь, ты лучше меня?» Продукты он закинул в топку, а меня выгнал на улицу. Мама вышла следом за мной, я спросила: «Ты за меня заступишься?» Не помню, что она ответила — помню только, что помогать мне она не стала. Развернулась и ушла в дом к отцу.

Мне было семнадцать лет, и в канун Рождества я осталась без ночлега. Пришлось идти на вокзал и отправляться к бабушке. Она жила в другом городе, я ехала с несколькими пересадками и добралась только к утру. С тех пор наши отношения уже не были прежними — мы стали друг другу чужими людьми. После учёбы я не вернулась жить к маме с папой, а общаемся мы только эпизодически.

До сих пор примерно раз в год я, повинуясь внутреннему порыву, пытаюсь встретиться и поговорить с отцом. Но каждый раз это заканчивается конфликтом. Он говорит мне, что я неправильно себя веду, что должна быть благодарна родителям, обеспечивать их. А во время прошлой нашей встречи заявил мне, что я должна вновь сойтись со своим бывшим мужем. Я стала объяснять, что это невозможно и наши отношения закончились. Отец сказал: «Тогда иди на ***». Я встала и ушла.

Я знаю, не стоит зависеть от своего прошлого, винить родителей во всех бедах. Я строю собственную жизнь, и у меня всё хорошо. В ту ночь, когда папа выставил меня на улицу, я поняла, что теперь я взрослый человек и могу сама выбирать, что делать. Но иногда эта история всё-таки тревожит меня. Я не могу полностью простить родителей и отпустить эту ситуацию. В то же время я понимаю, что они становятся старше, однажды им понадобится моя помощь и присутствие. Возможно, мне будет тяжело снова начать с ними общаться.

Арина

Я — мамина дочь от первого брака. Я не помню, как мы жили с моим отцом и как родители расстались. Помню только, что после этого мама уехала и стала жить в другом месте, а я осталась с бабушкой. Я постоянно просила: «Поехали к маме». В детском саду на утренниках и спектаклях, если она сидела в зале, я пыталась встретиться с ней глазами. Надеялась, что мама увидит, какая я хорошая и красивая, улыбнётся мне. С детства мне казалось, что я мешаю маме, но думала, что смогу что-то исправить, если буду «хорошей девочкой» и она сможет мной гордиться.

Позже мы с бабушкой переехали к маме. Выяснилось, что за это время в её жизни появился другой мужчина и стал её мужем. Мне предложили называть его папой. Моя мечта исполнилась — мы снова жили вместе. Но всё было не так уж радужно — мама часто бывала недовольна. В такие дни она смотрела как будто сквозь меня, презрительно молчала. А однажды сказала: «Всё! За твоё поведение я отдаю тебя в детский дом! Скоро приедет машина, собирайся». Я поверила и со слезами пошла на улицу — дожидаться машину. Мне казалось, я действительно плохая дочь и маме без меня будет лучше. Через некоторое время мама спустилась за мной и сказала, что ни в какой детский дом я не еду, потому что машина не приехала. Мы отправились домой, но страх остался: я всегда внимательно следила за маминым настроением, боялась рассердить её, замечала малейшее изменение в её лице.

Потом родилась моя младшая сестрёнка. Я души в ней не чаяла. Когда она немного подросла, мама стала всегда ставить мне её в пример: говорила, какая та умница, послушная девочка. Я не обижалась на сестру — мы с ней жили душа в душу. Но при этом я искренне верила, что недостойна маминой любви. Пока её не было дома, я старалась сделать что-то, чтобы заслужить похвалу: убиралась, мыла полы, посуду. Встречала маму у дверей с работы и всё надеялась, что она заметит, как я пытаюсь добиться её внимания. Но, кажется, это было бесполезно.

Когда я выросла, ничего не изменилось. Думаю, мама привыкла пользоваться тем, что я выполняю всё, о чём она ни попросит. Лишь бы не обидеть её отказом. Как-то раз мой отчим позвонил мне и попросил приехать в их новую городскую квартиру — они тогда как раз переезжали. Он был один, и по голосу я слышала, что он пьян, но всё же поехала. У нас состоялся невразумительный разговор: он попросил помочь ему с переездом. Я сказала, что сделаю всё, что в моих силах. Ни с того ни с сего он начал кричать, а потом погнался за мной и стал бить. Хватал за волосы, возил по полу. Я убежала, а вечером попыталась дозвониться до мамы. Обычно она сама звонит мне по несколько раз в день, а тут вдруг перестала брать трубку. Думаю, отчим рассказал ей о произошедшем.

После этого мама на год пропала из моей жизни: не звонила, не писала. Потом объявилась как ни в чём не бывало — предложила привезти клубники. Я спросила: «Что случилось? Почему ты тогда не взяла трубку?» Она ответила, что не видела звонков. Я сказала: «Ты ведь знаешь, что он избил меня». Она ответила, что я сама виновата — нечего было разговаривать с пьяным.

Потом отчим умер. Я кинулась помогать маме с новой силой. Каждый раз, когда на работе у меня выходной, я отправлялась на её загородный участок: там я копала, полола, косила, поливала. На участке нет водопровода, так что я привозила из города огромные канистры с водой и сама их таскала. Мама увлеклась рисованием. Я оформила её картины в рамы и организовала небольшую выставку в посёлке. Позже я слышала, как мама сказала соседке: «Она делает это напоказ, пыль в глаза пускает, чтобы доказать, что она хорошая дочь».


Наверное, наши отношения и дальше развивались бы так же, как раньше. Но однажды подруга посоветовала мне сходить к психологу. Поговорив со специалистом, я вдруг поняла, что никому ничего не должна, что мне пора перестать искать маминого одобрения и нужно начать жить своей жизнью. Я и так много пропустила. Когда мама в очередной раз сначала попросила помочь ей по хозяйству, а потом стала критиковать меня и то, как я живу, я сказала ей, что больше так не могу, и высказала всё, что накипело.

Теперь мы почти не общаемся, в последний раз виделись в Новый год. Я её пригласила, привезла, мы провели Новый год вместе. Я не игнорирую маму: если ей нужна помощь, я всегда готова сделать то, что в моих силах. Привезти продукты или лекарства, отвезти её в город. Но мы определённо не друзья и не близкие люди, и разговаривать нам особенно не о чем.

Сейчас мы поддерживаем отношения с мамой, хоть их нельзя назвать ни близкими, ни простыми. Но в моей жизни был год, когда мы не общались совсем: даже если мы находились в одной комнате, она делала вид, что просто не замечает меня.

Всё началось в подростковом возрасте: как многие молодые люди, я страдала оттого, что мама вечно пыталась меня контролировать. Она нервничала, если наши с ней мнения по какому-то вопросу не совпадали, хотела, чтобы я всегда ей обо всём рассказывала. В пятнадцать лет я уже мечтала начать самостоятельную жизнь и решила попробовать поступить в хороший столичный лицей. Он работал по принципу интерната: ученики съезжались туда со всей страны и возвращались домой только на праздники и каникулы. Это была очень перспективная школа, но мама не хотела, чтобы я туда поступила: она говорила, что я «маленькая и беспомощная». Молилась, чтобы я провалила экзамены и вернулась домой — по крайней мере, она сама мне так говорила.

И всё-таки я поступила. У меня появились новые друзья, увлечения. Ещё с детства я испытывала романтические чувства только к девочкам, а в лицее впервые по-настоящему влюбилась — в свою одноклассницу. Мы были близкими подругами, и она знала о моих чувствах. Мы всегда были вместе, нам было комфортно друг с другом. После окончания лицея мы поступили в один университет, но на разные факультеты. Хоть мы и стали реже видеться, мы оставались очень близки.

В то же время один из университетских приятелей стал за мной ухаживать: дарил мне цветы и мягкие игрушки, встречал и провожал меня, мог часами дожидаться меня где-то на морозе, хоть я его об этом и не просила. Он добавился к моей маме в друзья в соцсетях и начал с ней общаться. Она души в нём не чаяла и мечтала, что он станет её зятем. Каждый день она уговаривала меня ответить ему взаимностью. Она говорила: «Он так любит тебя!» А потом добавляла, что парень из состоятельной семьи — хорошая партия для провинциальной девушки.

Я хорошо относилась к этому молодому человеку, считала его своим близким другом. Но не была в него влюблена. Однажды мне надоели мамины уговоры, и в телефонном разговоре я призналась ей: я давно уже без ума от своей подруги. Мама начала плакать в трубку, кричала, что у неё больше нет дочери. Она заявила, что отрекается от меня и не хочет меня видеть. Для меня это было страшным ударом: мне было всего восемнадцать и я считала маму близким человеком.

Так мы и перестали общаться — вовсе не по моей воле. На праздники я приезжала в гости к родителям и общалась только с папой: он поддерживал меня и говорил, что будет всегда любить. Но вот мама делала вид, что меня не существует. Не обращалась ко мне, смотрела сквозь меня так, будто я невидимка. Мне было так обидно, что я старалась как можно реже приезжать к ним. Несколько раз мама пыталась покончить с собой: выбегала посреди ночи в ночнушке на улицу и бросалась под машины. Папа ловил её и уводил в дом. Она говорила, что не хочет жить, потому что её дочь — большая грешница.

Через год моя возлюбленная переехала жить в Штаты. Перед её отъездом мы поговорили и решили, что наши сложные отношения пора заканчивать. Мы договорились, что пойдём каждая своей дорогой. После её отъезда я провалилась в депрессию. Каждую ночь я плакала, было ощущение страшного одиночества. Правда, общение с мамой стало постепенно возобновляться. Она начала делать вид, будто я никогда не говорила ей о своей сексуальности и моей подруги никогда не существовало. Когда у меня начались проблемы со здоровьем и пришлось сделать операцию, мне потребовалась длительная реабилитация. Мы с мамой снова сблизились: она выхаживала меня, готовила еду, следила за капельницами. Когда я уже встала на ноги, она продолжила заботиться обо мне так, словно я беспомощный ребёнок.

Вскоре у меня появился новый ухажёр: заботливый и внимательный. Он водил меня по ресторанам, покупал билеты на концерты, клялся в вечной любви. История университетских времён повторилась: он был надёжным и состоятельным, окружал меня вниманием, а я не была в него влюблена. Но на этот раз я решила послушаться маму, и когда он предложил мне переехать к нему, согласилась.

Он покупал мне продукты, повсюду возил на машине. Но с друзьями я могла общаться только в его присутствии. Я занималась музыкой и играла в группе, а он стал приходить на репетиции и следить, чтобы ко мне никто не приставал. Он мог приревновать, даже если на улице ко мне подходил бездомный и просил мелочь. Когда мы ездили на море, он пытался на пляже прикрыть моё тело, чтобы другие мужчины на меня не смотрели. Началось и домашнее насилие: он постоянно требовал физической близости и ему было не важно, хочу ли я этого. Мне было мерзко, больно, плохо. Он удовлетворял свои желания, а потом я запиралась в ванной, плакала и долго стояла под душем. В разговорах с мамой я намекала, что мне плохо с этим человеком. Но она убеждала: стерпится — слюбится.

И всё-таки я решила уйти. Был скандал с битьём посуды и криками. Я не могла переехать сразу: надо было найти жильё, собрать вещи. Пока я занималась этими делами, мама каждый день звонила мне и уговаривала остаться, помириться с молодым человеком. Она говорила, что я останусь ни с чем, стану нищей. Но я решила, что больше никогда не буду её слушать. Я уехала, занялась карьерой, а через некоторое время начала отношения с прекрасной девушкой. Маме я помогаю чем могу, но стараюсь оберегать свои границы и по возможности сокращать общение. А она при случае до сих пор мне припоминает, что я «золотого парня упустила».

Алина

В детстве в нашей семье всё было благополучно: полная семья, трудолюбивые родители без вредных привычек. Мы жили дружно, у нас с сестрой были все условия для учёбы и саморазвития. В двенадцать-пятнадцать лет я, как и все подростки, ссорилась с мамой. Иногда очень сильно — до драк. Но так бывало у многих. В целом мы сами считали про себя, что мы — идеальная семья. Мама часто это повторяла.

В двадцать три года я вышла замуж, а в двадцать пять переехала в Москву. Через некоторое время у нас начались по-настоящему серьёзные конфликты. Маме не нравился мой муж: то она говорила, что он невежливо поздравил её с праздником, то заявляла, что он плохо со мной обращается. Ей не нравилось, что он намного старше меня. На несколько лет она просто перестала с ним разговаривать. Ещё она постоянно заявляла, что, уехав в Москву, я бросила её, разрушила наши семейные отношения. Я думала, что действительно делаю что-то не так, пыталась всё исправить, быть внимательнее к маме. Но это не помогало — она продолжала считать, что её покинули.

В какой-то момент мама стала заниматься сталкингом: создавала фальшивые аккаунты в соцсетях, оставляла комментарии, добавлялась в друзья и читала мои закрытые посты. Писала сообщения моим друзьям, мужу, психотерапевту — пыталась узнать что-нибудь о моей жизни. Однажды в одном закрытом сообществе я поделилась с единомышленницами своими проблемами: рассказала, что мне трудно даётся общение с мамой. Оказалось, что она тоже сидела в этом сообществе под вымышленным именем и читала мои переписки. После этого началась настоящая война: она постоянно обсуждала меня со всеми, жаловалась на меня родственникам, папе, сестре. Это продолжалось несколько месяцев. Я начала испытывать чувство вины, мне действительно стало казаться, что я предала её, и в конце концов я попросила прощения. На словах мы помирились, но после этого случая я многое начала понимать и стала смотреть на неё другими глазами.

Я обратила внимание на свою сестру: ей тридцать лет и она слушает маму во всём. Позволяет выбирать для себя одежду, выполняет всё, что она хочет. Мама говорит про неё: «У нас друг от друга нет секретов, мы угадываем мысли друг друга и понимаем друг друга с полуслова». Я вспомнила, как в подростковом возрасте тоже была маминой «лучшей подружкой», рассказывала ей все секреты и советовалась по поводу каждого поступка, считала её мнение важнее своего. Мне вдруг стало ясно: наши отношения были не такими уж благополучными. Теперь, когда я выросла, она хотела, чтобы я, как в пятнадцать лет, полностью зависела от её мнения и обо всём ей рассказывала.

Я стала понимать: мне нужны личные границы, а маме пора понять, что мы с ней — не одно целое, я отдельный человек. При этом прекращать общаться я не хотела. После перемирия мы пытались поддерживать мирные отношения, но получалось плохо. Она постоянно говорила, что я «неправильно» к ней отношусь, потому что психологи и «московские либералы» внушили мне ненависть к ней. Я много раз приглашала её в гости — навестить маленького внука. Она никогда не приезжала, но при этом стыдила меня: мол, я проявляю недостаточно энтузиазма в своих приглашениях, другие родственники относятся к ней лучше, чем я. Как-то, когда я в очередной раз предложила ей приехать пообщаться с внуком, она заявила, что у неё «десять таких внуков ещё будет».

Я поняла, что устала: у меня маленький ребёнок, ему нужны мои забота и внимание. Я больше не могу тратить силы на этот сложный конфликт. Мы с мамой перестали общаться, и так продолжается уже несколько месяцев.

Я не считаю её плохим человеком. Она всегда была творческой, остроумной, заботливой. Желание контролировать, страх сепарации — вовсе не единственные её качества. Я буду рада снова начать с ней общаться. Надеюсь, мы возобновим отношения, когда она поймёт, что я уже взрослый человек со своими границами и что я ей не принадлежу.

В наших отношениях с мамой всё стало ясно ещё тогда, когда она за ручку отвела меня в детдом. Мне тогда было около четырёх лет. Я с самого начала знала, что она не хотела меня рожать — она с детства спокойно об этом говорила. Дело в том, что она не предохранялась, когда кормила старшего брата грудью — была уверена, что во время грудного вскармливания забеременеть невозможно. А когда поняла, что снова ждёт ребёнка и решилась сделать аборт, было уже поздно.

Я родилась, когда папа тяжело болел. Больницы, капельницы… На меня не было сил и времени. Потом папа умер, а мама решила, что не справится с двумя детьми. Старший брат был желанным и долгожданным ребёнком, к тому же он был похож на отца. Так что у неё не стояло вопроса, кого из детей оставить.

У мамы было трое братьев. Узнав, что она отдала меня в детдом, они приехали за мной и взяли к себе на воспитание. До пятнадцати лет я жила с ними — на три дома. Они меня обожали, занимались мной, я чувствовала, что они — моя настоящая семья. Правда, я почему-то всегда боялась, что меня снова отправят к маме. Когда я простужалась, я старалась кашлять в подушку — боялась, вдруг она заберёт меня, если я заболею?

Когда мне было пятнадцать лет, мои дяди эмигрировали в Штаты. Они хотели, чтобы я поехала с ними, но не могли забрать меня с собой без официального согласия матери. Она отказалась подписывать нужные документы — деталей этого разговора я не знаю. Возможно, она видела какую-то выгоду в том, чтобы я снова поселилась с ней.

Уезжая, дяди сказали: «Продержись до восемнадцати лет, а потом мы сразу же тебя заберём». Следующие три года стали пыткой. Я жила вместе с мамой и братом. Мама всегда была в разъездах, а брат издевался надо мной, как только мог. На три года старше меня, боксёр — я не могла дать ему отпор. Он мог запереть меня голой в шкафу или раздеть и заставить стоять посреди комнаты, чтобы он мог мастурбировать, глядя на меня. Он жестоко избивал меня, ломал кости, спускал с лестницы. Когда мама возвращалась, моя подушка и постель были в крови, но она не обращала внимания. Ей главное было, чтобы соседи не слышали криков. Он мог порезать меня ножом или побрить налысо. Как-то за завтраком он наклонился через стол и дал мне оплеуху. Мама спросила: «За что ты её?» Он сказал: «Пусть она сидит нормально». Мать повернулась ко мне и жёстко сказала: «Сядь нормально». Так проходило всё наше общение.

В восемнадцать лет я уехала из страны. Это было настоящее бегство. Мой паспорт хранился у матери в сейфе, и я научилась его вскрывать. Свои вещи я заранее перетащила к другу и упаковала. Дядин друг сделал мне справку, будто бы я работаю у него бухгалтером — чтобы оформить визу. В авиакассе мне сказали, что билетов на ближайшие месяцы не осталось. Я взмолилась, сказала: «Если я не улечу, я могу умереть». В итоге оказалось, что пассажир одного из ближайших рейсов отказался от своего билета, и я смогла его купить. В 2000 году я сбежала от матери и следующие шесть лет не виделась с ней и не общалась.

Дяди долгое время не знали, что мне пришлось пережить. Я рассказывала им, что со мной плохо обращались. Но они не знали о жестоких избиениях и о сексуальном насилии. Поэтому они часто уговаривали меня помириться с матерью — мол, она же не совсем чужой человек, нельзя делить людей на плохих и хороших. Через шесть лет, когда я вышла замуж, я вернулась в родной город — захотелось показать мужу, где я выросла. Мы встретились с матерью и братом. Они делали вид, будто ничего не произошло — просили у меня денег и спрашивали, когда я оформлю им приглашение в США.

В следующий раз мы с мамой встретились ещё через несколько лет: дяди позвали её в гости и она прилетела. Заодно и ко мне заглянула. Признаюсь, в глубине души я почему-то ждала, что она раскается в своём поведении. Увидит, что у меня семья, дети, свой дом. Поймёт, что поступала со мной несправедливо. Но она лишь сказала: «Отвези меня на почту, я хочу отправить сыну кроссовки». Я никуда не поехала — у меня была угроза выкидыша, и я плохо себя чувствовала.

Когда мама уехала, муж отправился в детскую играть с дочкой. Он вытащил её ящик с игрушками и нашёл там таблетки — антидепрессанты, обезболивающее. Среди них были препараты, которые продаются только в России. Кроме мамы у нас в гостях никого не было, и у меня не возникло никаких сомнений по поводу того, кто это сделал. Она вытащила все свои таблетки из упаковок и разложила среди игрушек. После этого я твёрдо решила: ноги её в моём доме больше не будет. Прошло уже несколько лет — я не виделась с ней и не слышала её голоса. Вряд ли мы ещё когда-нибудь будем общаться. Я считаю себя сиротой при живой матери.

Редакция благодарит за помощь в подготовке материала психолога Евгению Богданову, создательницу проекта «Токсичные родители» — группы поддержки для тех, кто испытывал физическое, психологическое и сексуальное насилие в семье.

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Женский журнал про диеты, отношения, красоту и стиль