Мерзко KoncerWa

Званый ужин на RenTV. убожество сущего

“Владелец яхт, гостиниц, лимузинов, пароходов…”,
Ему “едва за тридцать” (глянь на рожу — шестьдесят!),
С ним рядом — “продавщица островов” (видать, в болотах!),
Отважно хавают суп сырный — чмокают, кряхтят.

Откуда столько рыл свиных взялось в России бедной,
Которые настолько неприглядны и тупы,
Что вмиг теряешь всякий аппетит перед обедом —
Гляди, как смачно он, подхрюкивая, ест грибы.

Убожество всего, что только существует в жизни:
Вон карлик-вегетарианец всем даёт жевать
Нежнейшие травинки и былинки — он капризный…
Тогда какого ты… пришёл на ужин, твою мать.

И ханжески-тупого, без пределов, лицемерья
В их комментариях полно — мёд, патока и сласть:
Такой девице просто невозможно не поверить,
А за глаза… такую гадость брякнет — сесть, не встать.

Та постоянно ставит низкие оценки, стерва,
Ведь всех гостеприимнее, естественно, она,
Гостям при этом выставляет мерзкие консервы,
Тупа, как валенок, да плюс фигуры лишена.

Дурная мина, да на жалком фоне мелковкусья —
Не есть ли жизни отраженье, гнусная игра? —
Вон “менеджер по персоналу” — символ вечной грусти,
Посредственность, но для ТВ — “весьма умна, щедра”.

Морального урода посадив с интеллигентом,
Насколько вероятно лёд и пламень подружить? —
Спасает то, что два ведущих здОрово, конкретно
Способны вытянуть изящной юморинки нить!

Мерзко: KoncerWa

Херман Питер Шенфелд Вихерс

БЕЛЬКАМПО (псевдоним Хермана Питера Шенфелда Вихерса) — популярный нидерландский писатель, родился в 1902 году. В 1987 году издательство «Радуга» выпустило книгу избранных произведений Белькампо.

Тема вампиров и их вампирской жизни не столь часта на страницах книг, доступных нашему читателю. Правда, в последнее время в прессе появились устрашающие сообщения о случаях такого рода в реальной жизни, но тут уж не до шуток.

Пожалуй, первоначальные сведения о нравах вампиров все мы получили из небезызвестной повести А. К. Толстого. Те же, кто находит, что тема эта осталась не исчерпанной русским классиком, могут обратиться к историям о графе Дракуле, наводнившим сегодня прилавки книжных киосков.

Можно ли после этого сказать что-то новенькое о вампирах? Оказывается, можно, если соединить пронизывающую этот жанр «чернуху» с черным же юмором, гротеском, пародией. Новая история о вампирах пришла к нам из Нидерландов, страны, литература которой почти неизвестна советскому читателю. В творчестве автора рассказа Белькампо проглядывают своеобразные особенности, характерные для современной прозы этой маленькой, такой благоустроенной и ухоженной страны: стремление отыскать нечто фантастическое и абсурдное в привычном уютном мире, вдруг обнажить, так сказать, двойное дно, изнанку комфортного и налаженного существования. А потому в истории о вампирах, рассказанной Белькампо, истории, в которой без конца льется кровь и фигурируют леденящие душу медицинские подробности, тоже не все так просто: есть здесь и попытка воссоздать традиционный жанр «ужасов», и чисто голландское скрупулезное внимание к подробностям.

От чего умирают люди в наши дни, если, конечно, на роду человеку написано умереть своей смертью? Судя по газетам, нас сводят в могилу в основном инфаркты и сердечные приступы. А вот в прежние времена лежит, бывало иной покойник белее полотна, и кажется, уж ни кровинки не осталось в нем. Ну, это в прошлом. Где же вампиры теперь, неужто перевелись все? Может, с голоду повымирали, не хватает им крови людской? Или полиция их наконец извела, а последних добили неорганизованные граждане? Но что, если некоторые все-таки уцелели и живут себе среди нас незаметно и тихо? Деваться им некуда, приспособились к нашему рациону, перешли на свеклу и краснокочанную капусту. Даже клыки у зубного врача пришлось подпилить. Впрочем, все это еще ничего не значит, ибо при первой же возможности они норовят вернуться к своим прежним вкусам.

Да и сами люди уже давно позабыли о вампирах. Мы не боимся теперь оставлять окна открытыми на ночь. Ну кому придет в голову, что наша кровь — это подлинное богатство, на которое кто-то может покуситься, а сонная артерия — настоящий клапан для выкачивания этого богатства?

Каково, однако, было бы изумление этих неверующих, доведись им субботним вечером заглянуть в подвальное оконце Вилхелмина-клиники, в цоколе которой разместилась городская станция переливания крови! Если ровно в десять часов вечера нашему взгляду удастся проникнуть сквозь плотно задернутые шторы, мы увидим их. Перед каждым — наполненный кровью сосуд, закрепленный в штативе наподобие капельницы у постели тяжело больного, с той лишь разницей, что стеклянные резервуары не имеют отводных резиновых трубок, а мы находимся отнюдь не в больничной палате.

Случайному наблюдателю столь тщательно скрываемая от посторонних взглядов сцена не внушила бы и тени подозрения. В самом деле, никакой таинственности, никакого полумрака, помещение залито ярким светом неоновых ламп. Сороконожкам и прочей живности, что селится по углам, забиться некуда в этом зале с гладкими, без единой трещинки стенами, где все на виду. Правда, лица у присутствующих странного землистого оттенка, но при таком освещении и пышущий здоровьем человек может показаться смертельно бледным. В воздухе совсем не чувствуется затхлости: по-видимому, работают кондиционеры.

Круглые деревянные табуретки да лабораторные штативы — вот и вся обстановка помещения.

Если бы мы могли прочитать надписи на сосудах, то непременно отметили бы, что среди доноров преобладали молодые женщины в возрасте от восемнадцати до двадцати пяти лет. В отблеске неоновых ламп алый цвет жидкости не казался таким насыщенным, она просвечивала, точно розовое вино на солнце, точно кровь больных анемией. Но нет, то была настоящая, полноценная кровь, искрившаяся на свету.

Собравшиеся здесь в субботний вечер походили скорее на заговорщиков или поклонников запретного культа. Пятеро мужчин и четыре женщины сидели на табуретках, расставленных по кругу. Ни на ком не было медицинских халатов, и сходство, объединявшее их, проявлялось не в одежде, а в лицах этих людей, сохранявших следы былой привлекательности и вместе с тем на редкость изможденных. Неподвижный взгляд глубоко запавших глаз, сероватая кожа, редеющие волосы.

Все сидели, не двигаясь, будто скованные оцепенением. Когда же они зашевелились, их жесты, плавные и осторожные, завораживали, словно движения щупалец. Женщины изгибали необычайно длинные шеи, будто самой природой созданные для того, чтобы облегчить путь к цели жадным, ищущим губам. О возрасте этих людей трудно было судить даже приблизительно.

Присутствующие хранили молчание, каждый и без того знал, зачем они собрались здесь и что последует дальше. При взгляде на эти застывшие в зловещем молчании фигуры на память приходили образы Тайной Вечери. Наконец председательствующий на этом странном собрании подал сигнал к началу. Вслед за этим каждый снял колбу со своего штатива и вскрыл ее, раздавив пальцами запаянное горлышко. Осколки они припрятывали, как если бы то была драгоценная реликвия. Эти нехитрые манипуляции привели всех в бурный восторг, перед которым бледнеет экстаз ворующего, готовящегося вкусить заветных даров. Дрожь сотрясала их, они извивались в конвульсиях. Женщины закатывали глаза, словно в припадке эпилепсии. Сжав драгоценный сосуд, они нежно гладили стекло, прижимались к нему лицом. Так мать, прежде чем накормить своего малыша, прикладывает к щеке бутылочку с молоком, пробуя на ощупь, не слишком ли горячее.

Смятение, охватившее вампиров, улеглось так же внезапно, как и возникло. Все взгляды вновь устремились к самому главному. Ответом на эти напряженные, изголодавшиеся взоры была двукратно повторенная фраза: «Дозволь же мне причаститься этого вина!» Первый раз тот, кто задавал здесь тон, произнес эти слова чуть слышно, с трепетом, второй — громко и настойчиво, так что никто не смог сдержать дрожь.

На великое это «причащение» стоило посмотреть. Одни молодцевато вливали в глотку алую струю, держа руку на отлете. Кровь разбрызгивалась во все стороны, на лицах появились классические «винные пятна», описанные в старинных хрониках. Другие — расчетливые и экономные — утоляли жажду, бережно держа перед собой колбы наподобие музыкального инструмента. Издалека их можно было принять за музыкантов оркестра, состоящего сплошь из фаготов.

По мере того как с кровью вливались в них свежие силы, движения вампиров убыстрялись. Крепче и увереннее сжимали они в руках свои колбы, некоторые начали чокаться ими. Еще немного — и они уже не могли усидеть на табуретках. Тот, кто до сих пор в трансе раскачивался из стороны в сторону, вскакивал и, продолжая потягивать свое питье, кружился и дергался в фантастическом танце.

Но назвать происходившее в этот вечер буйством или оргией не смог бы никто. Каждый член тайного сообщества был поглощен лишь своей собственной порцией крови, не отвлекаясь на других. Опустел последний сосуд, и сытая лень сморила вампиров. Ведь и майский жук, прежде чем взлететь, набирает запас воздуха. Может быть, и вампирам точно так же необходимо подождать, пока выпитая кровь всосется стенками желудка и разойдется по всему организму? Воцарившееся затишье напоминало безмолвную молитву. Через некоторое время по знаку старшего все поднялись, отодвинули табуретки и собрали пустую посуду, которую надлежало спрятать. Выходили они по одному, к воротам больницы пробирались разными путями и скрывались на городских улицах, смешиваясь с прохожими.

Мерзко: KoncerWa

Вы не зарегистрированы на pokazuha.org. Поэтому не запоминаются просмотренные Вами публикации, чтобы показывать только новые. Из-за этого Вы видите много публикаций по нескольку раз.

Вы сейчас на необычном развлекательном сервере Pokazuha.ru :
Порядка четверти миллиона публикаций, разложенных по 270 темам. При таком огромном выборе каждый найдет что-то интересное для себя. Новые публикации каждые 5-10 минут;

Есть уникальная система запоминания просмотренного Вами, и отбора для показа ТОЛЬКО нового материала;

Ежедневно ставятся тысячи рейтингов. По ним система может выбирать для Вас самое интересное;

Есть возможность самому выложить что-то хорошее. И если это понравится народу — заработать на этом;

Консервированная мерзость

Разное > Кулинария

Прислал: ‘; $(‘wTitle’).innerHTML=titInfo; $(‘wContent’).innerHTML=contInfo; show_window(1);» style=»font-size:1em;color:#507CA6;border-bottom:1px dashed #507CA6;text-decoration:none;»> Самый главный
03 Июля 2012
0

теги у этой публикации не заданы [все теги сайта]

Как-то все это совсем неаппетитно выглядит. Некоторые продукты вообще поразили. И кто это ест?(

Мерзко: KoncerWa

А значит, мичману нельзя было отступать. Обратный путь был заказан.

Ему хотелось завыть от бессилия.

Он и завыл в один из моментов. Про себя, мысленно. Задрал голову и завыл.

И увидел в потолке люк.

Собственно, это была узкая, в половину ладони, щель, не до конца закрытая ребристой заслонкой. То ли заело на полдороге, то ли так и было зачем-то задумано.

Воистину, Стихии ведают, кому помогать.

Мичман перекинул оружие за спину. Присел, помахал руками для придания стартового импульса (перчатку предусмотрительно надел), оттолкнулся…

Удалось с первого раза. Сила тяжести на станции была чуть слабее, чем на Анаптинувике, а коридор невысок… иными словами, добросило мичмана со всем грузом до цели с первого толчка. Зацепился пальцами за край щели… подтянувшись, укрепился локтем… предупредительно зажмурился и приналег загривком… Заслонка отползла с мерзким консервным скрежетом.

Трудно извиваясь хотя и в легком, но для акробатики негодном скафандре, Нунгатау пропихнул себя сквозь открывшийся лаз. Полежал на животе, приводя дыхание в норму. Брыкнул ногами, отталкиваясь от пустоты, подтянулся на распяленных ладонях – перчатки не скользили, держали надежно.

И очутился в тесной технологической шахте; передвигаться можно было где согнувшись в три погибели, а где и на четвереньках, оберегая голову от утративших всякую форму под наслоениями пыли и какой-то сажи конструктивных элементов.

Обострившееся в замкнутом пространстве чутье подсказало: держись настороже, веди себя тихо, своего присутствия не обнаруживай. Будь призраком. Безгласным и бесплотным.

Мичмана Нунгатау такому учить – только время тратить.

Шахта уходила далеко за пределы коридора и там многократно разветвлялась. Иногда по ней пробегал слабый ветерок – ни холодный, ни горячий, без запахов… неживой. Тогда мичман останавливался и ловил направление, откуда шло движение воздуха. А затем следовал ему навстречу. Иногда ему чудились шорохи, неясный перестук, а то и голоса. Он не отвлекался, знал: в пустоте, темноте и тишине мозг начинает развлекаться и заполнять пространство самодельными иллюзиями. Важно не придавать им значения больше, чем они заслуживают.

Мичман поглядывал на наручный хронометр – сменявшиеся значки ни о чем ему не говорили. Однажды он присел передохнуть, привалился спиной к какому-то выступу, вытянул одеревяневшие в коленях ноги, глотнул из припасов какой-то теплой дряни. Опустил забрало и вывел на внутреннюю сторону панель коммуникатора.

– Да, янрирр мичман.

– Два часа без малого… один час пятьдесят две минуты.

А он уж подумал, сутки на исходе.

– Янрирр мичман, тут кое-что затевается…

– Плевать. Тишина в эфире.

Глотнул еще. Поиграл с терморегуляцией, подбирая режим максимального комфорта. Мысленно махнул рукой. Поднял забрало, вдохнул стоячей пыльной взвеси, что заменяла тут воздух. И – на четвереньках, как диковинный зверь, – вперед, вперед…

Ему снова послышались голоса.

Но теперь это была не иллюзия.

Голоса были реальны, их было много. И все они принадлежали эхайнам.

Мичман припал ухом к полу шахты.

Можно было разобрать отдельные слова, обрывки фраз. И выделить одну общую тональность чужого разговора.

Нет, это был не келументари. Увы, увы…

Эршогоннары. Числом не менее дюжины.

Дивиться тут было нечему: как утверждал сержант Аунгу, эршогоннары всегда злые – жизнь у них такая.

А у кого она другая.

13. Доктор Сатнунк выражает недовольство

Доктор Сатнунк имел среди эхайнов сомнительную репутацию тихони и флегматика. Трудно было представить обстоятельства, способные вывести его из равновесия. Наверное, это была наиболее выигрышная позиция для ученого в недружественном солдафонском окружении. Если одни, вроде капрала Даринуэрна, относились к нему с подчеркнутым уважением, то другие, не исключая и самого капитана Ктелларна, долго испытывали фортификацию его характера на прочность. В большинстве случаев доктор Сатнунк просто пропускал мелкие уколы мимо ушей, не возвышая голоса и не меняя бестревожного выражения лица. Когда подначки выходили за рамки допустимого, все тем же ровным голосом он предлагал насмешнику по возвращении в метрополию встретиться на Суде справедливости и силы при том условии, что вместо себя выставит бойца из числа своих курсантов, что никакими статутами не возбранялось. Оставалось до конца не ясным, шутит ли доктор или вполне серьезен, однако же известно было, что до участия в проекте «Стойбище» он преподавал основы перманентного выживания во враждебной биологической среде отпетым головорезам из сил специального назначения в составе Бюро планетарной безопасности. Когда Суды были обещаны практически всем служивым эхайнам, кроме все того же капрала Даринуэрна, зубоскальство от безысходности сошло на нет, хотя подобающего уважения странноватый грамотей, цацкавшийся с этелекхами, как с родными детьми, так и не снискал.

Вот и сейчас, с непременно постным лицом и ледяными интонациями, доктор Сатнунк пенял капитану Ктелларну, как шкодливому салажонку.

– Вы с ума сошли, капитан, – говорил он неприятно спокойным голосом, который и статую мог бы вывести из терпения. – Что там у вас творится?

– Выбирайте выражения, доктор, – скрежетал капитан Ктелларн, которому никогда не нравилось сознавать себя мальчиком для битья. – Я не в том настроении, чтобы спускать кому бы то ни было неуважительное отношение к своим чину и должности.

– Придумайте что-нибудь новое, – иронично парировал доктор. – Какая еще должность? Кого тревожат ваши обиды? Вернемся в Эхайнетт, не вздумайте уклоняться от Суда справедливости и силы, а я уж подберу себе достойного защитника из курсантов, он закопает вас живьем… Опять потрясали хоксагом? Я попрошу, чтобы его засунули вам туда, куда обыкновенно не суют ничего пристойного, перректально… Де Врисс болен, болен тяжело и болен по вашей вине. Вы должны это понимать, вы не производите впечатления законченного идиота. Хотя симптомы умственной субнормальности налицо… Его не то что хоксагом – косым взглядом можно отправить в Воинские чертоги Стихий.

– У этелекхов нет Воинских чертогов! – огрызался капитан Ктелларн. – И я тут ни при чем. Это он держал меня под прицелом моего же скерна, а потом ни с того ни с сего открыл по мне огонь на поражение.

– Полагаю, он не отстрелил вам ничего существенного, что воспрепятствовало бы вам и далее отправлять свои обязанности с тем же служебным рвением? – измывался доктор Сатнунк.

– Ничего такого, что доставило бы вам удовольствие! – клокотал вулканом капитан Ктелларн. – Залп пришелся туда, где предполагалась моя голова…

Консервы. Х/ф

Консервы. Х/ф

Егор Кончаловский: «Почему «Консервы»? В фильме герои удирают на машине начальника лагеря, где в багажнике сложено золото, замаскированное под консервы. Но название фильма можно трактовать и шире: каждый человек — этакая закрытая и запаянная структура, и открывается он только в сложных, порой экстремальных ситуациях, когда требуется напряжение всех сил. Тогда многие люди открываются с новой, неожиданной даже для самого себя стороны».

Главный герой этой нашумевшей ленты, журналист-международник Игорь Давыдов, попадает в ситуацию, в которой ему приходится проявить максимальную выдержку, показать силу своего характера и использовать все скрытые резервы организма.

Начинается все с того, что репортеру удается получить аудиозапись разговора о подготовке переправки ядерного оружия за рубеж. В деле замешаны депутат Госдумы, всемирно известный ученый-атомщик и представители высших чинов Российской армии.

Первым делом Игорь делится новостью со своим, как он считает, другом, генералом в отставке Астраханцевым, но тот ведет двойную игру. По приказу офицера у бывшего командира спецназа Усольцева похищают детей. Чтобы спасти своих чад, отчаявшийся отец готов на все: по наводке шантажистов он устраняет прибывшего в Россию ученого-атомщика.

Участники аферы, опасаясь за свою репутацию, начинают собственное расследование. В поисках источника утечки информации они довольно быстро выходят на Игоря, и вскоре тот оказывается в лагере на Севере. Журналиста обвиняют в убийстве ученого и хранении наркотиков, но, естественно, дело полностью сфабриковано.

В том же лагере оказывается и Усольцев. В неволе новички начинают общаться друг с другом и вскоре выясняют, из-за кого оказались на прииске. Приятелям удается бежать вместе с группой уголовников. Но Игорь даже не подозревает, что его взяли с собой, чтобы съесть в пути. Таких «лишних» людей зэки называют «консервами».

Интересные факты

  • Съемки картины проходили в Москве и в Инкерманских каменоломнях под Севастополем, где были выстроены масштабные декорации. Место для съемок выбрано не случайно. Только здесь можно одновременно найти и сибирскую тайгу, и уральские прииски, и московский уголовный розыск. Съемки продолжались 69 съемочных дней.
  • Ради этой работы Марат Башаров побрился наголо.
  • «Консервы» имеют два варианта: полнометражный (для показа в кинотеатрах) и телевизионный, состоящий из 4 серий.

Режиссер-постановщик: Егор Кончаловский
Авторы сценария: Олег Егоров, Юрий Перов
Оператор-постановщик: Антон Антонов
Композитор: Виктор Сологуб
В ролях: Марат Башаров, Алексей Серебряков, Сергей Шакуров, Андрей Смоляков, Любовь Толкалина, Сергей Векслер, Александр Галибин

Все права на любые материалы, опубликованные на сайте, защищены в соответствии с российским и международным законодательством об интеллектуальной собственности. Любое использование текстовых, фото, аудио и видеоматериалов возможно только с согласия правообладателя (ВГТРК). Для детей старше 16 лет. Адрес электронной почты редакции: info@russia.tv. Создание и поддержка: Дирекция интернет-сайтов ВГТРК. Техническое сопровождение: Дирекция информационных технологий ВГТРК.

Справочный телефон ВГТРК +7 (495) 232-63-33.

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Женский журнал про диеты, отношения, красоту и стиль