Меня здесь давно не было Tanya basicsob


Проверка пунктуации онлайн – знаки препинания

Введите фрагмент, который хотите проверить. Полностью текст вводить не нужно. Пример: необходимо проверить запятую перед словом нежели в предложении «Говорящий кот – вещь куда менее фантастическая, нежели деревянный полированный ящик.». Введите слово нежели, затем появится результат. Либо выберите проблемное словосочетание в алфавитном списке справа. →

Сервис необходим для написания сочинений, диктантов, любых других текстов, в которых могут быть пунктуационные ошибки. Чтобы проверить орфографию, воспользуйтесь сервисом проверка орфографии онлайн. Открыть шпаргалку по пунктуации.

Главная » Сервисы » Проверка пунктуации онлайн – знаки препинания

Меня здесь давно не было: Tanya basicsob

Она жила в Ленинграде, обыкновенная девочка из обыкновенной большой семьи. Училась в школе, любила родных, читала, дружила, ходила в кино. И вдруг началась война, враг окружил город.

Блокадный дневник девочки до сих пор волнует людей, обжег и мое сердце. Я решил рассказать о былом и отправился по следам горя, безмерных страданий, безвозвратных потерь. Но отыскались родственники, семейные фотографии, архивные бумаги, нашлись свидетели. Я держал в руках вещи, что хранили касание рук девочки, сидел за партой в классе, где она училась, смог бы с закрытыми глазами обойти ее прежнее жильё и назвать все предметы.

Порою казалось, что я рядом с той девочкой. В том блокадном, трагическом, непокорном городе. И мучало бессилие помочь, спасти. И вспомнилось пережитое лично.

…Никому не дано творить чудеса, ничто не изменить, не исправить в прошлом, но можно и должно предупредить и оградить будущее. Я расскажу, обязан рассказать.

Итак, жила-была девочка. Звали ее Таня Савичева.

Ленинград стоит на островах. Самый большой из них — Васильевский. Вдоль, как полосы на спине бурундука, тянутся проспекты с названиями, поперек — безымянные улицы. Зато каждая сторона улицы — линия имеет свой номер. На 2-й линии, в доме 13/6 жили Савичевы.

Внизу — Таня с мамой, братьями, сестрами и бабушкой, во втором этаже, прямо над их квартирой, — два одиноких брата, Танины дяди. Так что в одном подъезде жили сразу девять Савичевых.

В доме только и разговоров о скором отъезде в Дворищи. Потому, наверное, и приснилась дедовская рубленая изба-пятистенка. Будто выходит Таня из полутемных сеней на светлое крылечко. Вся такая нарядная, городская. Синее, в крупный белый горошек платье, зонтик курортный в руке, через плечо сумочка матерчатая из того же ситца и тоже мамой сшитая, белые носки с двумя голубыми полосочками и спортсменки со шнуровкой. Русые волосы прижаты обручем, пружинистой дужкой, обтянутой цветным целлулоидом.

Сошла по ступенькам на землю. Позади со стуком оконные створки распахнулись, кто-то спросил: «Ты куда навострилась?» И Таня этак по-взрослому: «На Вельское озерцо, искупаться».

Миг — и за околицей. Идет-бежит на деревенский пляж, перепархивает луговые цветы и травы. И чувствует: захочет — поднимется выше зеленых косогоров, поплывет над псковским краем.

И вот она уже в небе.

В Дворищах вся родня на улицу высыпала. Улыбаются, ахают, машут. Кто ладошкой, кто платком.

А это еще кто-что? За огородами, на солнцепеке лежит коза не коза. Голова у нее человеческая, как у египетского сфинкса. И колышек, к которому привязана, высокий, фигурный, чашей увенчан. Точь-в-точь бронзовый светильник у Невы.

«Бе-е, — зовет коза. — Бе-бе! Спускайся, молочком угощу».

«Спасибо, — отвечает Таня. — С удовольствием бы, и пить ужасно хочется, но такая красота в небе!»

В лиловой дали город, древний Гдов у знаменитого Чудского озера; вблизи — многолюдные Дворищи. Вдруг рядом бесшумно планер объявился. За прозрачным колпаком пилотской кабины сестра видна. В комбинезоне, летчицком шлеме, в больших очках — будто с запомнившейся Тане праздничной демонстрации на Дворцовой площади.

Покачала сестра дриветственно крыльями, спросила: «Нравится?» — «Прекрасно, дух захватывает! И ничуть не страшно», — восторженно кричит Таня. Нина вздыхает: «А мама запретила мне летать, заставила бросить аэроклуб…»

Таня шепчет: «Ты смелая, я горжусь тобой». Планер грустно отмахнулся крыльями. Что уж теперь говорить об этом. Ни к чему душу бередить.

«Летим в Ленинград!» — Нина не предлагает, командует. Она не только внешне, но и характером в маму: добрая и решительная.

«Летим!» — с радостью соглашается Таня.

С высоты поднебесья видно далеко-далеко. Вон уже Исаакиевский собор, Адмиралтейство. Заблистали золотые…

«Бе-елые», — поправил, заикаясь, мужской голос.

«Почему — белые?» — возражает Таня. Купол храма и шпиль с корабликом — золотые.

Заспорила — сон и оборвался, кончился полет.

— Черных сама насушу, — сказала мама.

Голос мамин особенный, с улыбкой.

— Как в Дворищах говорят? «От Марии Игнатьевны без сухарей не уедешь». Так, Мишулька?

Брату уже двадцать лет, Мишулькой называли его в детстве.

— То д-давно было, когда г-голодовали, — Миша с малолетства заикается.

— В деревне и ныне не очень сытно, — говорит мама. — Прикупи сухариков, батонов белых. Да пряников с повидловой начинкой.


— Дорога сама з-знаешь какая… — продолжает упрямиться Миша.

Путь в Дворищи не очень долгий, но сложный. Поездом до Кингисеппа, затем километров десять лесом и полем. В дождь и парная упряжка застревает. А пеши, с громадным чемоданом и тяжеленным рюкзаком…

— Все руки об-борвешь.

— Надо, Михаил, — совсем уже иначе произносит мама. Человек мягкий, добрейший, но слово ее твердо. Бесполезно перечить. И непринято в семье старших не слушаться.

Таня лежала с закрытыми глазами: жаль расставаться с полетом.

В другой комнате застрочила, как пулемет в кино, швейная машина: мама принялась за работу. В передней возился Миша, собирался идти по магазинам.

«А почему он не на заводе?» — удивилась Таня и вспомнила, что брат с сегодняшнего дня в отпуске и завтра уезжает в деревню. Через две недели поедут следом и Таня с мамой. Отпразднуют бабушкин день рождения и поедут. На все лето. А Лека, Нина и Женя прибудут в Дворищи тогда и на столько, когда и какой кому отпуск дадут на работе.

Таня приоткрыла глаза: сон все равно не вернется.

Кровать с никелированными шарами на высоких спинках отгорожена гигантским буфетом и трехстворчатой ширмой. Буфет с резными дверцами, множеством отделений и бесчисленными ящичками разделяет комнату на спальню и гостиную. Ширма красного дерева с узорчатыми стеклами — сбоку.

Из-за ширмы выглядывала бабушка. Ее давняя подруга и родственница как-то гостила здесь и рассказывала, что бабушка — тогда, конечно, еще не бабушка, совсем молодая женщина — выделялась умом и красотой. Она и сейчас такая, уверена Таня.

Умные, выразительные глаза, чистый и высокий лоб; несмотря на седые волосы, ни за что не угадать, сколько на самом деле лет. А бабушке 22 июня исполнится семьдесят четыре. Знакомые и соседи обращаются к ней почтительно, по имени и отчеству — Евдокия Григорьевна. Она старее всех Савичевых, но очень бодрая и все успевает, со всем управляется, главная кормилица…

Таня самая младшая в семье — но какая же она маленькая?

— Ба-абушка, я в четвертый класс перешла, мне скоро двенадцать будет!

Счастливый сон не забылся. Таня сладко потянулась, будто крылья развела, похвалилась горделиво:

— А я опять летала.

— Ну и хорошо, ну и замечательно. Стало быть, растешь, взрослеешь. Ну, поднимайся, маленькая, одна ты еще не кушала. Некогда мне, я в гости навострилась. Поедешь к тете Дусе?

Дуся — бабушкина племянница и, значит, никакая Тане не тетя, да и знают о ней всего ничего. Сюда не ездит, к себе на Лафонскую улицу не зовет. Время от времени ее навещает бабушка и берет иногда с собою Таню.

Прокатиться через половину города к Смольному заманчиво, но и упустить прогулку с дядей Васей жаль. С ним так всегда интересно!

— А можно, я останусь? — вежливо отказывается Таня.

Бабушка ничуть не обиделась:

Таня ела без охоты. На завтрак яичница, булочка с маслом и чай.

— Молока в Дворищах вволю попьешь. Козье. Оно вкусное, целебное, врачами тебе прописанное.

— Не люблю козье, — поморщилась Таня. — Жирное, сладкое.

— Любишь не любишь, а надо. Для здоровья твоего требуется. Ну, кушай, кушай.

Бойся, я с тобой Текст

  • Объем: 310 стр.
  • Жанр:с емейная психология, с остояния и явления психики
  • Теги:в заимоотношения, м ужчина и женщина, п опулярная психология, п реодоление проблем, с емейная жизнь

Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.

«…Эти с виду вежливые и предупредительные люди очень коварны. Один из них рассказал: „Если я хочу кого-нибудь убить, я постараюсь сблизиться с этим человеком, войти в доверие. Я буду рядом с ним день и ночь, буду делить с ним радость и горе, буду вместе с ним есть и пить, работать и отдыхать, и это может длиться много месяцев. Я назову его другом и буду ждать подходящего момента, чтобы сделать то, что задумал“.

(Эрих Фромм о племени добуа, «Анатомия человеческой деструктивности»)

Введение. Почему это так страшно


«Санин стоял перед нею, как потерянный, как погибший…

– Куда же ты едешь? – спрашивала она его. – В Париж – или во Франкфурт?

– Я еду туда, где будешь ты, – и буду с тобой; пока ты меня не прогонишь, – отвечал он с отчаянием и припал к рукам своей властительницы.

Она высвободила их, положила их ему на голову и всеми десятью пальцами схватила его за волосы. Она медленно перебирала и крутила эти безответные волосы, сама вся выпрямилась, на губах змеилось торжество – а глаза, широкие и светлые до белизны, выражали одну безжалостную тупость и сытость победы. У ястреба, который когтит пойманную птицу, такие бывают глаза.

(…)А там – житье в Париже и все унижения, все гадкие муки раба, которому не позволяется ни ревновать, ни жаловаться и которого бросают наконец, как изношенную одежду… Потом – возвращение на родину, отравленная, опустошенная жизнь…»

(Иван Тургенев, «Вешние воды»)

«Прекрасный принц орудует на глазах мужа/парня, но так тонко, что он ничего не может предъявить, злится, срывается и моментально проигрывает на контрасте с великодушным всепонимающим соперником. Подстройка на грани фантастики, ты попадаешь в отдельный ВАШ мир, он шнурует твои ботинки, стоя на коленях, розы, интерес к твоей жизни, фантастические ночи. А когда предыдущие отношения разрушены, чтобы дать дорогу новым, Принц исчезает, не берет телефон, внезапно пересыхает русло обильных смс-ок, и когда я все-таки дозваниваюсь, он мнется и просит «возненавидь меня, так будет проще». Поверить в то, что это было преднамеренным обманом, как и в то, что он год до этого читал мой ЖЖ и изучал меня – невозможно».

(история из Интернета)

«Существо жестокое и зловредное, неужели не перестанешь ты преследовать меня? Мало тебе того, что ты измучил меня, опозорил, осквернил? Ты хочешь отнять у меня даже покой могилы? Как, и в этой обители мрака, где бесчестье заставило меня похоронить себя, нет для меня отдыха от мук и надежды?»

(Шодерло де Лакло, «Опасные связи»)

«…так вот итоговая ситуация – я ему не просто враг, он меня ненавидит настолько, что готов убить, если б не боялся последствий. Скачал у меня из компа следы моей личной жизни пикантного содержания – и шантажирует, запугивает. Говорит: «Ты вообще живешь только моей милостью». Я увидела человека, который не просто меня ненавидит – как свой провал – я увидела своего потенциального убийцу».

(история из Интернета)

Паратов (показывая обручальное кольцо). Вот золотые цепи, которыми я скован на всю жизнь.

Лариса. Что же вы молчали? Безбожно, безбожно! Поглядите на меня. «В глазах, как на небе, светло…» Ха, ха, ха!(Истерически смеется.) Подите от меня! Довольно!»

(Александр Островский, «Бесприданница»)

«Работала я с одной милой женщиной, она была моим начальником. Блестящая, худенькая, модная, секси, душа компании. А потом наша Галя… повесилась. Ага, не вынесла ежедневных «ты – ничтожество, страшко с кривыми ногами, да на тебя ни один мужик не посмотрит!» Я не повесилась. Но мысли о самоубийстве приходили в голову весьма регулярно все восемь лет брака».

(история из Интернета)

«– За вами 43 тысячи, граф, – сказал Долохов и потягиваясь встал из-за стола. – Когда прикажете получить деньги?

Ростов вспыхнув, вызвал Долохова в другую комнату.

– Я не могу вдруг заплатить всё, ты возьмешь вексель, – сказал он.

– Послушай, Ростов, – сказал Долохов, ясно улыбаясь и глядя в глаза Николаю, – ты знаешь поговорку: «Счастлив в любви, несчастлив в картах». Кузина твоя влюблена в тебя. Я знаю.

«О! это ужасно чувствовать себя так во власти этого человека», – думал Ростов. Ростов понимал, какой удар он нанесет отцу, матери объявлением этого проигрыша; он понимал, какое бы было счастье избавиться от всего этого, и понимал, что Долохов знает, что может избавить его от этого стыда и горя, и теперь хочет еще играть с ним, как кошка с мышью.

– Твоя кузина… – хотел сказать Долохов; но Николай перебил его.

– Моя кузина тут ни при чем, и о ней говорить нечего! – крикнул он с бешенством».

(Лев Толстой, «Война и мир»)

«Сейчас моя подруга находится в таких отношениях, и летом у неё диагностировали рак, была операция и предстоит ещё одна. Совсем молодая, 42 года, трое старших детей, и маленькая дочь, их общая… Она всё понимает, но рвать с ним не хочет. Он для неё один – до гробовой доски!»

(история из Интернета)

«Она может сказать: «Я не могу без тебя». А через пару дней: «У нас ничего не получится. Я не вижу смысла». А через какое-то время опять: «Я по тебе очень соскучилась! Мне хорошо с тобой!» Это как понимать. Что это за ерунда?! Разве так бывает. Не может же она одновременно меня любить и не испытывать ко мне никаких чувств. Любовь либо есть, либо ее нет. У меня уже не раз были мысли о суициде, ведь я не вижу с собой рядом больше никого, кроме этой девушки. Как так можно – скучать, признаваться в любви и в то же время отвергать, отталкивать меня и говорить, что мы не подходим друг другу?! Помогите мне, иначе я скоро повешусь…»

(история из Интернета)

…Пока остановимся. И так очевидно, к какому финалу приводит тесное общение с Роковой Личностью и что более позитивные расклады в принципе невозможны. Разрушенные связи с близкими, крушение планов, полная дезориентация и душевная опустошенность, в хлам убитая самооценка, профессиональная импотенция, моральное и финансовое банкротство, тяжелая болезнь и даже смерть – вот та страшная цена, которую рано или поздно платит каждый, павший жертвой чар Неотразимого Человека и вовремя не выбравшийся из трясины.

Роковая Личность совсем не обязательно является в образе женщины вамп или импозантного плэйбоя. Чудовище может приблизиться к вам под видом «смешной девчонки», «рассеянного с улицы Бассейной», «тридцати трех несчастий», «вечного странника», «серой мыши»… У них тысячи масок, и все они нашим героям – нет, антигероям! – к лицу. Потому как лица, то есть, личности, у них нет, так что эти безликие люди могут загримироваться под кого угодно. Хамелеоны в чистом виде.

«Они необыкновенно, магнетически привлекательны – для тех, кто столкнулся с ними первый раз, – пишет о черной магии Роковых Личностей блогер lili dunkerk. – Это разрушители семей и нарушители общественного спокойствия. Их осыпают золотом. Ради них бросают семьи, продают государственные тайны, предают друзей и себя. Из-за них просаживают состояния, убивают, спиваются и вешаются, их душат в ревнивой истерике. Им посвящают стихи и песни, с них пишут картины. Часто они кажутся загадочными. В них словно есть какая-то чарующая и ужасная тайна, которую хочется разгадать. А на деле нет никакой тайны: они либо поступают в соответствии с соображениями шкурной выгоды, либо играют роль. Их внутренний мир не сложнее, чем у ржущей диким хохотом обкуренной гопоты в подворотне: инстинкт самосохранения, половой инстинкт и любовь к себе, драгоценному».

Наша, «нормальных» людей, беда – в том, что мы отрицаем существование Роковых Личностей или же считаем, что слухи об их жертвах и разрушениях сильно преувеличены. То есть, мы беспечны.

Вторая наша ошибка – мы истолковываем намерения и мотивы хищников, исходя из своих представлений о добре и зле, а также собственного, зачастую позитивного, опыта отношений с людьми. Мы упорно отказываемся верить в то, что подлые и даже чудовищные поступки совершаются вовсе не во имя великой любви, верной дружбы и прочих высоких чувств, как нам внушают Роковые Люди, а диктуются их ненавистью, безжалостностью и злонамеренностью. Мы почему-то до последнего готовы выступать адвокатами этих дьяволов в человеческом обличье и считать Печорина – глубоко и остро чувствующим «лишним человеком», Зилова – несчастным заблудшим порождением социалистической системы, Паратова – чуть ли не страдальцем, вынужденным пожертвовать любимой женщиной перед угрозой разорения, Долохова – блестящим и дерзким, пушкинского Германна и виконта де Вальмона – беззаветно влюбленными… То есть, мы слепы.


Третья наша ошибка (и, пожалуй, вина) в том, что мы совсем мало сочувствуем жертвам Неотразимых. Почему-то эти – как минимум, добрые и искренние – люди вызывают у нас легкое презрение. Мы посмеиваемся над наивностью княжны Мери, многолетним терпением Галины Зиловой, «простотой» и открытостью Ларисы Огудаловой, «слабоволием» Дмитрия Санина. Мы считаем, что Долохов преподал Николаю Ростову хоть и жестокий, но отличный жизненный урок («не будет в карты играть!»), а Печорин – поставил на место «посредственность» Грушницкого. То есть, мы отчасти жестоки.

Сумма этих ошибок порождает в нас самонадеянность и преступный оптимизм. Мы уверены, что обладаем «иммунитетом» против Роковых Личностей. Ведь мы не вчера на свет родились, кое-что повидали, отлично знаем людей, и с нами эти штучки точно не пройдут. Увы, пройдут, и на первом этапе общения – с вероятностью 99,99 %.

«Мы почему-то считаем, что порочный, склонный к разрушению человек должен быть самим дьяволом и выглядеть как дьявол. Деструктивная личность, наоборот, демонстрирует миру добродетель: вежливость, предупредительность, любовь к семье, любовь к детям и животным, – пишет немецкий философ и психоаналитик Эрих Фромм. – Наивная уверенность, что порочного человека легко узнать, таит в себе величайшую опасность: она мешает нам определить порок еще до того, как личность начнет свою разрушительную работу».

«Большинство из них не выделяются из толпы, и легко скрываются за маской Здравомыслия. Им легко удается безнаказанно разрушать жизни людей вокруг себя частично из-за их секретной природы, а также из-за нашей иллюзии, что их легко обнаружить, – пишет американский психиатр-криминолог Харви Клекли в книге «Маска нормальности». – В битве психопата за место под солнцем будут жертвы. И в большинстве своем это будет не противники, а те, которые ошибочно сочли себя друзьями, возлюбленными или близкими… или даже просто случайные попутчики. Это социальные хищники, которые очаровывают, используют в собственных целях людей и безжалостно пробивают себе дорогу, оставляя за собой широкий след из разбитых сердец, несбывшихся надежд и пустых кошельков. Начисто лишенные совести и сочувствия, они берут, что хотят, и делают, что нравится, нарушая при этом общественные нормы и правила без малейшего чувства вины или сожаления. Их ошарашенные жертвы в отчаянии спрашивают: „Кто эти люди?“, „Что сделало их такими?“, „Как защитить себя?“

Он выберет вас, обезоружит словами и подавит своим присутствием. Он будет радовать вас своими мудрыми планами. С ним вы хорошо проведете время, правда, вам за все придется платить. Он будет обманывать с улыбкой на лице и приводить в ужас одним лишь взглядом. И когда вы перестанете его интересовать, он опустошит вас и надолго лишит равновесия и чувства собственного достоинства. Вы станете намного печальнее, но не намного умнее, и еще долго будете думать о том, что произошло и в чем была ваша ошибка».

Таким образом, стать жертвой Рокового может любой из нас. Исследователи утверждают, что для этого хищнику достаточно назначить нас на эту роль, а там найдутся и подходы, и средства, и методы. Развенчивают ученые и миф о том, что для своих жестоких игр агрессоры выбирают забитых, слабых, мазохистичных и надломленных людей. Все с точностью до наоборот! У Роковых отменный вкус. Их интересуют умные, яркие, сильные, успешные, искренние, тонко чувствующие, а главное – счастливые и оптимистичные люди, полные желаний и жизненных сил.

Но в чем загадка жестокой магии Роковых Личностей? Зачем они столь коварно нас обманывают? С какой целью так больно дергают за тончайшие струны душ, играя лучшими нашими чувствами? Чего ради безжалостно бьют нас по ахиллесовым пятам, которые определяют как никто другой? Ведают ли они, что творят? Что у них в сердце, и можно ли подобрать к нему ключ? Вот какие вопросы взрывают мозг человека, имевшего несчастье вовлечься в отношения с Роковой Личностью, будь то любимый человек, друг, коллега, начальник или соседка.

Если вкратце, то ответы таковы.

* Сердце в виде мышечного органа, перегоняющего кровь, у Неотразимого Человека есть, но такая опция, как способность любить и сострадать, в нем не предусмотрена.

* Эмоции? Да, «их есть у него», но спектр крайне ограничен и сплошь деструктивен: всепоглощающая зависть и лютая ненависть. Их душу разъедает непреходящая тревога, которая часто переливается через край гневом и яростью. Они разрушители. В первую очередь, своей жизни. И во вторую, всех и вся, кто им это позволит с собой проделать.

* Они прекрасно ведают, что творят, или, по крайней мере, догадываются, что делают что-то не сильно доброе. Но они не мучаются угрызениями совести – она также не входит в их комплектацию. «Что отличает всех этих людей от нас – пустая дыра в душе, – пишет американский психиатр Марта Стаут в книге «Социопат, живущий по соседству». Соответственно, и наши страдания им безразличны. Это в лучшем случае. В худшем, они ловят от них кайф. Им абсолютно по барабану, шарахнет ли нас завтра инфаркт, или мы сиганем с моста. Не будет нас – будет другая жертва. Мы для них лишь взаимозаменяемые вещи.

* Что им от нас надо? Еды. Очень много и постоянно. Да-да, Неотразимые Личности – вампиры. Двуногие хищники. Агрессоры. На языке специалистов – психопаты, социопаты, люди с антисоциальным расстройством личности. С легкой руки доктора психиатрии Мари-Франс Иригуайен их стали именовать еще и «перверзными нарциссистами» (в другом переводе – «извращенный самовлюбленный человек») – за дьявольский талант перевернуть ситуацию с ног на голову и внушить жертве, что черное – бело («перверзный» – от латинского pervertere – «перевернуть, вывернуть, извратить»).

А не так давно канадские психологи Делрой Паулус и Кевин Уильямс ввели для таких людей новое определение – «темная триада» (dark triad). В принципе, ничего принципиально нового в нем нет, поскольку канадцы относят к «темнотриадникам» носителей уже приведенных выше качеств:

– психопатических (склонность к нарушению и пренебрежению социальными нормами, импульсивный поиск острых ощущений, себялюбие, бессердечность, отсутствие сожаления после причинения вреда другим людям, неспособность формировать близкие эмоционально теплые отношения),

– нарциссических (напыщенность, склонность к самовозвеличиванию, неспособность понять чувства и интересы других),

– макиавеллических (склонность к манипулированию и использованию окружающих в своих интересах, пренебрежение моральными нормами, лживость, мошенничество, стремление достичь собственных целей любой ценой, невзирая на интересы окружающих).

Таким образом, Роковые Личности в той или иной мере сочетают в себе черты психопатов, перверзных нарциссистов и макиавеллистов. Нюансы не так важны. Важно то, что наши антигерои обладают тремя ключевыми в деле «погубления» качествами:

– дьявольским и абсолютно лицемерным обаянием (его природу мы разберем в главе «Обольщение»),

– садистской безжалостностью и полной бесчувственностью, которая и позволяет шаг за шагом разыгрывать продуманную партию по уничтожению «врага» – так называемого любимого человека, друга, коллеги.

– абсолютной бессовестностью, а, значит, отсутствием даже малейшего раскания в содеянном.

Таких людей среди нас – около 4 %, и на трех перверзных нарциссистов приходится лишь одна нарциссистка.

Чудовища? Монстры? Исчадия ада? Что тут лукавить, соблазн назвать их так – и еще похуже – очень велик. Но не стоит думать, что Роковым Личностям очень уж сладко живется. Эти роботы-разрушители в обличье обаятельных и чутких (поначалу!) людей обречены на бессмысленное, серое существование, лишенное самореализации, творчества, любви, дружбы, тепла (хотя справедливости ради стоит сказать, что они сожалеют об этом лишь наплывами, обычно же, наоборот, презирают «нормальных» людей, а по поводу себя и своей роли в мире преисполнены злорадного торжества). Пейзаж их душ незатейлив и мрачен – то ад извергающегося вулкана, то выжженная, засыпанная пеплом, долина.

Поэтому, пожалуй, их можно пожалеть. Но делать это стоит, лишь оказавшись на безопасном расстоянии – то есть, окончательно и бесповоротно порвав с ними. И тут, дорогие читатели, без вариантов. Или вы от них уходите, или они вас методично пожирают.

Поэтому оставьте свое прекраснодушие, искорените в себе преступный оптимизм и самонадеянность. Растопить ледяные сердца Роковых Личностей невозможно. Нечему в них оттаивать. Бегите. Сегодня же, прямо сейчас.

Все еще не убедила? Думаете, преувеличиваю? Пугаю страшилкими из учебника психиатрии? Тогда, возможно, с вашими сомнениями покончит голос с «той стороны баррикад». Вот что пишет в книге «Злостная любовь к себе» израильский журналист Сэм Вакнин, на весь мир признавшийся в своем злокачественном нарциссизме:

«– Могли ли вы противостоять проливному обаянию, язвительному интеллекту, детскому личику, «потребности быть защищённым», виду «никто не понимает меня»?

– Когда-нибудь вы задавались вопросом, почему Оно унижает и затем впадает в сахарное шоу невыносимой сентиментальности?

– Не оттолкнуло и не огорчило ли вас его высокомерие, ядовитые диатрибы, постоянная критика, жалость к себе и настрой «я никогда не ошибаюсь»?

– Чуяли ли вы, что Оно было пустышкой – даже несмотря на учёные степени, тщеславно – несмотря на мнимую скромность, злобно – несмотря на весь свой показной альтруизм?

– Ощущали ли вы, что вам необходимо состязаться и сражаться за получение самого ничтожного признания, крох внимания, льстивой (неискренней, отсутствующей) улыбки?

Тогда ПОЧЕМУ – ради всего святого – ПОЧЕМУ вы остались?

Чеговы ищете и как убедить вас, что вы этого не получите?»

И последнее. Если вы продолжаете считать, что размеры зла, которое несут людям Роковые Личности, преувеличены, времена Яго и Вальмонов миновали, да и вообще таких «аццких дьяволов» в реальной жизни не бывает, а посему проблема надумана – не читайте эту книгу. Искренне надеюсь, что в этом убеждении вы проживете долгую и счастливую жизнь, так и не повстречав свою Роковую Личность.

Но все же – не будьте беспечны. Помните о четырех процентах. Это совсем не мало, если учесть, что Неотразимые – настоящие многостаночники, которые «ведут» параллельно несколько жертв, то и дело закидывая наживку везде, где только можно. И так на протяжении всей жизни! А теперь представьте, как при таком «интенсиве» стремительно возрастают ваши шансы стать объектом их недоброго интереса…


Партитура для жестокого романса

Итак, цели двуногих хищников ясны: им нужна пища в виде моральных, физических и материальных ресурсов, производимых «нормальными» людьми. Поэтому, пока мы радуемся жизни, занимаемся любимым делом, принимаем и дарим любовь, общаемся с друзьями, вечно голодные Неотразимые рыскают среди нас в поисках еды.

Ее кругом изобилие, и хищник едва успевает сглатывать слюну. Но… видит око, да зуб неймет. Купить-то эту еду не на что: вместо души – черная дыра.

У «нормальных» людей – коих, напомню, 96 % – ресурсами принято обмениваться. Но нарциссиста интересует исключительно игра в одни ворота. Поэтому, потерпев неудачу при первых попытках отжать ресурс нахрапом (при условии, что у него на это достаточно смелости, что редкость), хищник приходит к пониманию, что с людьми надо работать «мягшее».

«Не хотите делиться едой по-хорошему – возьму хитростью», – рассуждает он и вновь выходит на тропу войны. Но боевые действия ведет уже иначе, на первых порах тщательно маскируя их под любовь, дружбу, сотрудничество и прочие конструктивные взаимоотношения. Цель – полное подчинение жертвы и последующая «большая жратва», т. е. безжалостная всесторонняя эксплуатация вплоть до уничтожения.

Со зловещей улыбкой Неотразимый потирает руки: из этих лап не вырваться даже самой сильной жертве! «Сначала хорошенько опутаю и усыплю ее бдительность, – прикидывает он. – Для этого придется немного полицедействовать, но разве стоит останавливаться перед средствами, если они оправданы величием цели?

Когда жертва выкажет надежные признаки привязанности, окачу ее холодным душем. То-то же смешная физиономия у нее будет в этот момент! Рассердится – прикинусь, что нечаянно направил на нее холодную струю и до поры до времени затаюсь. Стерпит – оставлю на пару дней подумать над моим загадочным поведением, после чего почешу за ушком и дам сахарку. А как разомлеет – опять контрастным душиком пройдусь. Для закрепления реакции. И так до тех пор, пока не уяснит: ее единственное предназначение на этой земле – по щелчку моих пальцев занимать место у ноги и давать мне все и так много, как я захочу. Ее чувства? Вот уж плевать на них хотелось.

А будет фордыбачить – лишу высочайшего благоволения. Отброшу. На какое-то время. Но ей объявлю, что навсегда. Как они жалки, эти влюбленные, «чувствительные» простачки, как зависимы и ведомы. На то и расчет. Пусть приползет на коленях по булыжникам – может, тогда и позволю облобызать край моих одежд. А как надоест, выкину на помойку». Вот примерная партитура, по которой нарциссисты «поют» свои «жестокие романсы».

«Зачем я играю? Потому что могу, – поделился со мной знакомый литератор, причисляющий себя к нарциссистам-психопатам. – Но игра не самоцель. На самом деле мы жаждем другого – шнырять во тьме, выискивая свежее мясо. Но нам страшно, мы боимся наказания, поэтому куда как проще выстроить нужную модель поведения и месяцами издеваться над несчастным влюбленным и одураченным существом».

В арсенале наших героев – десятки и даже сотни разных «эксклюзивных» штучек, «авторских» придумок, с помощью которых они последовательно и хладнокровно делают положение жертвы невыносимым. Но, как ни крути, все эти сценарии сводятся примерно к одной схеме:

Этап первый. Разведка. Цель: «кастинг» на роль жертвы, сбор информации, выявление ее интересов и ценностей. На этом этапе Неотразимый делает окончательный выбор и максимально точно подбирает маску для обольщения жертвы.

Этап второй. Обольщение. Цель: вызывание сильной привязанности (любви) и психологической зависимости. Часто на этом этапе Неотразимому удается повязать жертву и прочими обязательствами – для надежности.

Этап третий. Пробы Пера. Малозаметные для жертвы проверки, насколько хорошо она охмурена. Цель: определение готовности «клиента» к Ледяному Душу – этапу, утверждающему власть хищника.

Этап четвертый. Ледяной Душ. Первая явная жестокая выходка, шокирующая жертву и заставляющая ее сильно страдать. Цель: продемонстривать, кто в доме хозяин, испугать жертву, внушить ей чувство вины, вызвать желание искупить ее, вынудить плясать под свою дудку.

Этап пятый. Закручивание Гаек. Цель: возвращение и удержание жертвы на условиях хищника.

Этап шестой. Соковыжималка. Безжалостная эксплуатация с постоянным отбрасыванием-приближением жертвы. Цель: максимально возможный «отжор» нарциссического ресурса.

Этап седьмой. Утилизация и Генеральная Уборка территории от следов вынесенного мозга. Цель: избавиться от «отработанного материала», сохранив в глазах общественности собственный безупречный имидж.

Этап восьмой. Пляска на Костях. То есть, разнообразная и изощренная «мстя». Используется, если жертва проявила непокорность или перешла в наступление. Цель: убедить окружающих в своей благонамеренности, усмирить «болтливую» и «неадекватную» жертву.

Иногда пляска на костях устраивается перверзником единственно «из любви к искусству». Или «для смеха». Пожалуй, месть – одно из немногих занятий, вдохновляющих их в этой жизни. И в этом они невероятно изобретательны.

А теперь давайте посмотрим на Роковую Личность «в деле» и подробно разберем каждый из этапов патологического сценария, в который она вовлекает жертву.

9 строк о смерти. Таня Савичева написала самый страшный дневник войны

Таня Савичева — маленькая девочка, ученица начальных классов из Ленинграда, стала знаменитой на весь мир благодаря своему дневнику. Страшному дневнику, в котором она заполнила всего 9 страниц. И который стал одним из главный скорбных символов Великой Отечественной войны.

Таня Савичева родилась в большой и дружной семье — мама, папа, две сестры Женя и Нина, братья Лёка и Миша. Дом — полная чаша: отец Тани был предпринимателем, владел в Ленинграде собственной пекарней, булочной-кондитерской и даже кинотеатром. Но в 1930-е частную собственность начали отчуждать, а частников из Ленинграда ссылали за 101-й километр. Туда отправилась и семья Савичевых. Отец Тани сильно переживал случившееся, ведь он теперь не мог достойно содержать свою большую семью. В конце-концов стресс, безденежье дали о себе знать — Николай Савичев заболел раком и скончался 5 марта 1936 года.

Потерявшая кормильца семья вскоре смогла вернуться в Ленинград. Они — мама, Таня, братья и сёстры — поселились вместе с бабушкой на 2-й линии Васильевского острова, в доме 13/6 в квартире под номером 1. Как раз под квартирой ближайшей родни — братьев отца Тани, дяди Васи и дяди Лёши. Жизнь потихоньку налаживалась.

Пришёл 1941 год. Летом Таня с мамой планировали съездить в гости к родственникам в Дворищи, сначала хотели поехать все вместе, но потом решили, что брат Миша поедет первым, а Таня с мамой уже после: не хотели оставлять бабушку одну в её день рождения — 22 июня. Утром Таня вручила бабушке подарок, а в 12:15 по радио народный комиссар иностранных дел СССР Вячеслав Молотов объявил о начале Второй мировой войны. Таня с мамой остались в Ленинграде…

Семья Савичевых помогала Красной армии, как могла: сестра Нина рыла окопы, Женя сдавала кровь для раненых, Таня собирала бутылки для зажигательных смесей, Танина мама шила форму для солдат, а Лёка вместе с дядей Лёшей и дядей Васей отправились записываться на фронт. Но из военкомата их послали по домам — у Лёки было плохое зрение, а дяди уже давно «переросли» призывной возраст.

8 сентября 1941 года началась блокада Ленинграда, но семья Савичевых была уверена — вместе продержатся, выстоят, переживут… Вслед за голодной осенью пришла суровая зима. Как-то, убираясь дома, Таня нашла забытую её сестрой Ниной записную книжку. Часть книжки была заполнена записями Нины, а вот другая — с алфавитом для телефонных номеров — оставалась нетронутой. Таня не стала выбрасывать находку и сохранила её у себя в шкафчике. Вскоре в этом дневнике появилась первая запись под буквой «Ж»: «Женя умерла 28 дек в 12.00 час утра 1941 г.» (здесь и далее пунктуация, орфография и грамматика сохранены — ред.).

Сестра, несмотря на сильное истощение, продолжала сдавать кровь для раненых и каждый день проходила семь километров до завода и обратно. 28 декабря Женя уже не смогла проделать этот путь. Она скончалась на руках у своей сестры Нины.

Не прошло и месяца, как в дневнике Тани Савичевой детским почерком были начертаны уже другие строки под буквой «Б»: «Бабушка умерла 25 янв. 3 ч. дня 1942 г.». Бабушка Евдокия постоянно недоедала, она не хотела объедать и без того голодных внуков. В январе ей стало совсем плохо. Врач поставил диагноз — алиментарная дистрофия, предложил проехать в стационар. Но бабушка отказалась. Она понимала, что всё бессмысленно, и не хотела занимать койку в больнице, которая могла понадобиться раненым.

Меньше, чем через месяц, после Нины от Тани ушёл брат Лёка. Но здесь надежды не было, Таня знала — он ушёл навсегда. Под буквой «Л» Таня карандашом написала: «Лёка умер 17 марта в 5 часов утра в 1942 г.». Лёка, как и бабушка, скончался от голода и сильного истощения.

Следующая запись не заставила себя долго ждать: «Дядя Вася умер в 13 апреля 2 ч ночь 1942 г.». Голод, как самая страшная эпидемия, убивал семью Савичевых одного за другим.

Дядя Лёша перед смертью уже не мог ходить, врач разводил руками. Родным оставалось только смотреть, как он угасает. Таня снова взялась за карандаш. Записала: «Дядя Лёша 10 мая в 4 ч дня 1942 г.» и спрятала ненавистный дневник. Но через три дня ей пришлось достать его снова. Через три дня появились последние четыре самых страшных надписи в маленькой записной книжке маленькой девочки Тани Савичевой:

Под буквой «М» — «Мама в 13 мая в 7.30 час утра 1942 г.»; под буквой «С» — «Савичевы умерли»; под буквой «У» — «Умерли все»; под буквой «О» — «Осталась одна Таня»…

Александр Пушкин «Письмо Татьяны к Онегину»

(из романа «Евгений Онегин»)

Я к вам пишу — чего же боле?
Что я могу ещё сказать?
Теперь, я знаю, в вашей воле
Меня презреньем наказать.
Но вы, к моей несчастной доле
Хоть каплю жалости храня,
Вы не оставите меня.
Сначала я молчать хотела;
Поверьте: моего стыда
Вы не узнали б никогда,
Когда б надежду я имела
Хоть редко, хоть в неделю раз
В деревне нашей видеть вас,
Чтоб только слышать ваши речи,
Вам слово молвить, и потом
Всё думать, думать об одном
И день и ночь до новой встречи.
Но, говорят, вы нелюдим;
В глуши, в деревне всё вам скучно,
А мы. ничем мы не блестим,
Хоть вам и рады простодушно.

Зачем вы посетили нас?
В глуши забытого селенья
Я никогда не знала б вас,
Не знала б горького мученья.
Души неопытной волненья
Смирив со временем (как знать?),
По сердцу я нашла бы друга,
Была бы верная супруга
И добродетельная мать.

Другой. Нет, никому на свете
Не отдала бы сердца я!
То в вышнем суждено совете.
То воля неба: я твоя;
Вся жизнь моя была залогом
Свиданья верного с тобой;
Я знаю, ты мне послан богом,
До гроба ты хранитель мой.
Ты в сновиденьях мне являлся,
Незримый, ты мне был уж мил,
Твой чудный взгляд меня томил,
В душе твой голос раздавался
Давно. нет, это был не сон!
Ты чуть вошёл, я вмиг узнала,
Вся обомлела, запылала
И в мыслях молвила: вот он!
Не правда ль? я тебя слыхала:
Ты говорил со мной в тиши,
Когда я бедным помогала
Или молитвой услаждала
Тоску волнуемой души?
И в это самое мгновенье
Не ты ли, милое виденье,
В прозрачной темноте мелькнул,
Приникнул тихо к изголовью?
Не ты ль, с отрадой и любовью,
Слова надежды мне шепнул?
Кто ты, мой ангел ли хранитель,
Или коварный искуситель:
Мои сомненья разреши.
Быть может, это всё пустое,
Обман неопытной души!
И суждено совсем иное.
Но так и быть! Судьбу мою
Отныне я тебе вручаю,
Перед тобою слёзы лью,
Твоей защиты умоляю.
Вообрази: я здесь одна,
Никто меня не понимает,
Рассудок мой изнемогает,
И молча гибнуть я должна.
Я жду тебя: единым взором
Надежды сердца оживи,
Иль сон тяжёлый перерви,
Увы, заслуженным укором!

Кончаю! Страшно перечесть.
Стыдом и страхом замираю.
Но мне порукой ваша честь,
И смело ей себя вверяю.

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Женский журнал про диеты, отношения, красоту и стиль