Меня беспокоит то,что она станет выпирать и мои длинные ноги уже будут не столь привлекательными.

Коротенькая юбочка 3

На утро, пока родители собирались на работу, я уже не спал, изображая спящего, представляя себе как мы встретимся с этой парочкой подростков. От этих мыслей я сильно возбудился, и как только я услышал как машина, заурчав мотором, увезла моих и Алискиных родителей в город, вскочил с постели, быстро умылся и вышел из дома. Еще вчера вечером, Алиса прошептала мне, что сегодня хочет попробовать в попку. Да, девочка старалась наверстать упущенное, я не мог представить, как она с такой сногсшибательной внешностью до недавнего момента оставалась девственницей.
Когда я вышел из дома, Алиса уже маячила в окнах своей дачи, увидев меня, она махнула мне рукой. Заглянув к ней, я обнаружил, что она слоняется по дому совсем голая, на ее красивом лице застыла улыбка. Она кинулась ко мне, запрыгнула на меня, обхватывая меня руками и ногами, я подхватил руками ее за попку, наши губы жадно сцепились в страстном поцелуе.
— Я соскучилась, — прошептала она, глядя на меня сверху вниз.
— Я тоже еле дождался пока родители уедут, — ответил я.
Алиса прижалась ко мне еще крепче, потом опустилась на пол и стала надевать на себя шортики и маечку, совершенно забыв про трусики.
— Ну, пойдем за студентами? – засмеялась она, взяла меня за руку и потянула к двери.
Я послушно двинулся за ней, вскоре мы подошли на условленное место, нас уже ждали. На Кристине был надет прозрачный, коротенький сарафан, полностью открывающий ее стройные загорелые ножки, ее светло-русые волосы были собраны сзади в хвостик, на щеках играл румянец, а когда она нас заметила, по ее лицу пробежала немного нервная улыбка. Женя, напротив, вел себя более сдержано, его голубые глаза пристально смотрели в нашу сторону, он был неплохо сложен, я заметил, как Алиска посмотрела на его атлетическую фигуру, которую не могла скрыть даже надетая на него мешковатая майка.
— Привет! – поздоровался я, протягивая руку Жене.
— Привет! – отозвались они в один голос.
— Готовы? – улыбаясь, спросила Алиса, и, взяв Кристину за руку, продолжила, — Пошли?
Мы двинулись в обратном направлении, девчонки шли позади нас, тихо разговаривая между собой, я попытался прислушаться, но они говорили так тихо, что я ни чего не разобрал.
— Вань, — раздался голос Жени, — Ты можешь мне пообещать, что все будет нормально?
— Не понял, — удивленно ответил я, — Что тебя беспокоит?
— Ну, — замялся Женя, — Ты можешь пообещать, что не будет никакого насилия?
— Какого еще насилия? – переспросил я.
— Как тебе объяснить? – начал тихо говорить Женя, — Мы хотим этого, и боимся, вдруг что-то будет не так. Мы же еще ни разу не пробовали это по настоящему, вдруг у меня или у Криськи не получится, вы будете смеяться… Вдруг она не захочет продолжать… Вообще ничего не захочет…
— Не думай об этом, — отрезал я, — Если не захочет, ее заставлять никто не будет.
— Хорошо, — выдохнул Женя, а я понял, что с его плеч упал камень…
Когда мы вошли в дом и прошли в комнату, я увидел, что Алиса аккуратно застелила кровать свежей простыней, такой же простыней был застелен и диван, в комнате был идеальный порядок. Усевшись на кровать, я внимательно посмотрел на наших гостей, они явно нервничали.
— Ваня, — спросила Кристина, ее щеки залил густой румянец, — можно мы сначала за вами посмотрим?
— Давайте, — как можно спокойнее ответил я, посмотрел на Алису и спросил, — Ты не против? Как насчет представления?
— Представление, так представление! – засмеялась Алиса, ее глаза блеснули огнем.
Подойдя ко мне, Алиса посмотрела на эту застенчивую парочку, и медленно сняла с себя майку. Кристина открыла от удивления свой ротик, а Женя как завороженный уперся своим взглядом в обнаженную грудь Алисы, а когда ее руки стали гладить грудь и играть со своими сосками, он громко сглотнул, захваченный полностью этим зрелищем.
— Может вам лучше сесть? – спросила Алиса, опустив свои ручки и расстегивая шортики.
Ребята молча, не отрывая от нас глаз, уселись на диван. Их лица, ребята, надо было видеть их лица, они как завороженные наблюдали за Алисой. Я быстро отошел от Алисы, которая медленно стягивала с себя шортики, вышел из комнаты и направился к себе на дачу, вытащил из холодильника и вернулся к ним. Алиса уже лежала на кровати, стриптиз был в полном разгаре, она широко развела ножки в стороны и пальчиком играла со своей блестящей от ее сока щелочкой. На ее лице играла счастливая улыбка, а ребята так внимательно наблюдали за ней, что мне показалось, что они даже не заметили моего исчезновения.
— Кому вина? – спросил я, протягивая бутылку.
Они молча кивнули, продолжая смотреть на Алису, которая начала немного постанывать на кровати. Я вопросительно посмотрел на Алису, и когда она кивнула в ответ, быстро взяв на кухне стаканы, наполнил их вином. Мы выпили прохладное вино, лица наших друзей горели от возбуждения. Алиса поставила стакан на пол и поманила меня пальчиком к себе. Ну, настала и моя очередь! Немного непривычно, когда на тебя смотрят в этот момент, но ничего, от этого я даже возбудился сильнее обычного. Скинув с себя рубашку, я подошел к Алисе, взял ее ножку и стал целовать ее, медленно спускаясь к заветному, манящему меня месту. Алиса расслаблено откинулась на спину, а когда я все-таки достиг ее нежной складочки половых губок и мой язык прошелся по всей ее длине, Алиса застонала, ее тело изогнулось, а руки легли на грудь и сильно сжали соски. Когда я вдохнул ее аромат, мои мысли переключились только на ее прекрасное тело, я начисто забыл, что в комнате есть еще кто-то кроме нас. Лаская каждый миллиметр ее жаждущей щелочки, и судорожно расстегивал свои штаны, и когда непослушная пуговица, наконец, поддалась, я стал стаскивать их с себя вместе с трусами. Алиса извивалась под моими ласками, а когда я оторвался от ее мокренькой дырочки, и стал покрывать поцелуями ее животик, трепещущую грудку с торчащими от возбуждения сосочками, ее гладкую шейку, мой возбужденный член стал все сильнее и сильнее упираться ей в щелку. Она вильнула бедрами, и мой «дружок» стал быстро погружаться в нее, раздвигая стеночки ее узенькой трубочки, Алиса протяжно вздохнула, ее руки обняли меня за шею, а бедра стали двигаться мне на встречу. Найдя для себя более удобное положение, я стал с огромной силой проникать в нее, через несколько таких толчков, Алиса уже кричала от удовольствия и еще через минуту ее накрыл первый оргазм. Она затряслась, ее крики резко прервались, а ее пальцы с силой впились мне в спину. Я не унимался, продолжая то вынимать свой член из ее дырочки, то опять с силой погружая его обратно до самого конца. Мои мысли были сосредоточены на ней и на том, что бы доставить ей как можно больше удовольствия, меня ужасно заводили ее крики восторга, а о присутствии еще двух человек, которые наверняка с огромным увлечением наблюдают за нашей дикой скачкой, я забыл. Алиса громко кричала от нескончаемой череды оргазмов, а когда я почувствовал, что не могу больше сдерживать себя, быстро вынул из ее дырочки свой член и стал переворачивать податливое тело Алисы к себе задом. Она быстро перевернулась, выгнула свое тело, и я припал губами к ее попке, раздвинул ее мягкие и в то же время упругие ягодицы руками. Когда мой язычок прошелся по ее нежной дырочке анального отверстия, Алиса покрылась мурашками и застонала, а когда я попытался погрузить свой язык ей в попку, она еще больше выгнулась и шире расставила свои ножки на кровати. Оторвавшись от нее и выпрямившись, я пододвинулся к ней и ввел член в ее блестящую от выделений дырочку, Алиса вскрикнула от удовольствия и стала двигать бедрами мне на встречу, а я положил руку на ее попку и стал пальцем массировать еще девственную дырочку ее попки. Когда Алиса стала комкать руками простынь, я стал пальцем давить на ее анус, она замедлила свои движения, повернулась ко мне и попросила делать это осторожно, потому что она еще там девочка. Я повернулся к нашим гостям, они продолжали сидеть на диване, их лица горели румянцем, глаза сверкали от возбуждения. Одной рукой Женя играл с Криськиной грудкой, через сарафан было заметно, что ее сосочки торчали, а другой гладил ее по стройной ножке, ее сарафан был задран, обнажая ее белые кружевные трусики. Кристина немного откинулась назад, явно получая удовольствие от всего происходящего. Я повернулся и заметил, что Алиса тоже смотрит в их сторону и улыбается. Я продолжил проникать в ее попку, и вскоре мой палец, преодолев сопротивление, стал погружаться внутрь, Алиса этому не противилась, а наоборот расслабилась, и я стал синхронно двигаться. Так продолжалось минуты две, и после этого Алиса бурно кончила, ее смазка выплеснулась мне на лобок и стала стекать по моим ногам. Я вышел из нее и, приставив член к ее попке, стал давить на ее темно розовую дырочку ануса, которая сразу закрылась после того, как я вытащил из нее палец. Мой член напрягся, и когда головка скрылась внутри, я ухватил ее за узкую талию и осторожно потянул Алису на себя. Медленно, но уверенно, я проникал все глубже и глубже в нее, Алиса молчала, опустив голову на свои согнутые в локтях руки, и когда я вошел в нее полностью и стал медленно двигаться, ее тело стало медленно трястись. Я попытался просунуть свою руку и дотянуться до ее щелочки, со второго раза я нащупал ее напряженный клитор и стал тереть его, вызывая этим бурный восторг. Ее попка была слишком узкой и поэтому через минуту был готов кончить, но Алиса повернулась ко мне и, взглянув на меня безумными глазами попросила кончить ей в ротик, я сделал еще несколько движений, и почувствовав, что больше не могу себя сдерживать вышел из ее девственной попки. Алиса тут же повернулась ко мне лицом и открыла свой нежный ротик. Помогая себе рукой, я стал кончать, мощные струи спермы били из меня как вулкан, забрызгивая ее лицо, волосы, но Алиса не желала упускать ни одной капли, и ее ротик поймал мой член, а ее губы обхватили головку с такой жадностью, что я, закричав, кончил еще один раз. На этот раз она проглотила все без остатка, улыбнулась и стала облизываться как кошка.
Придя в себя, я посмотрел на наших друзей, они полулежали на диване. Алиса, улыбаясь, смотрела на то, как рука Жени гладила Кристину между ножек, которые были немного расставлены в стороны. Заметив, что мы на них смотрим, они прекратили свои ласки, уселись и стали внимательно смотреть на нас.
— Ну, как? – спросила Алиса.
— Классно! – после небольшой паузы закивали они головами.
— Тогда ваша очередь, — улыбнулась Алиса.
Они засмущались, густо покраснели и, посмотрев друг на друга, стали тихо шептаться. Мы молча наблюдали за ними.
— А можно, мы попробуем это с вами? – смущенно спросил Женя, после того как они закончили свои перешептывания.
— В каком смысле с нами? – переглянулись мы с Алисой.
— Ну, Ваня сначала поласкает Кристю, а ты меня? – еще более смущенно ответил Женя.
Да, такого поворота событий мы не ожидали, но, переглянувшись с Алисой, мы согласились.
— Давайте к нам, — засмеялся я, — но, чур, без ревности. Согласны?
Первым встал с дивана Женя, и принялся снимать с себя одежду, когда он снял с себя все и повернулся к нам, Алиса присвистнула, член у него стоял как столб и был довольно большим, немного больше чем у меня. Женя медленно подошел к нам, Алиса быстро перевернулась на спину и расставила свои ножки в разные стороны. Ее пальчик коснулся мокренькой щелочки и поманил Женю к себе. Я посмотрел на Кристину, она как завороженная смотрела на своего парня, как он, встав перед Алисой на колени, припал губами к ее промежности и принялся ласкать закатившую глаза от удовольствия Алису.
Ну, с этими все в порядке, пришло и мне время заняться Кристиной, которая продолжала сидеть на диване. Встав, я подошел к ней, она посмотрела на меня сверкающими глазами, ее щеки залил густой румянец. Я решил действовать по тому же сценарию, опустился перед ней на колени, и стал целовать ее колени, она сначала встрепенулась и попыталась встать, но я не дал ей этого сделать. Мой губы стали продвигаться выше, под моими поцелуями ее плотно сжатые колени стали очень медленно расслабляться и, минуты через две я уже целовал внутреннюю сторону ее стройных ножек. Тем временем Алиса уже громко стонала, а Женя, чмокая, ласкал ее дырочку.
Наконец-то, я достиг, скрытую от меня мокрой полоской трусиков, девственной дырочки Кристины. Ее аромат так возбудил меня, что недолго думая я подцепив ее трусики стал снимать их с нее. Кристина опрокинулась назад и приподняла свою попку, давая мне как можно легче освободить ее от этой ненужной части гардероба. И когда ее трусики отлетели в сторону, я с жадностью припал к ее еще не распустившемуся бутону.
Боже мой! Какая она нежная и пьянящая, ее щелочка блестела от ее сока и моей слюны, каждое мое прикосновение к ее набухшему бугорку клитора вызывало сладостный стон. Теперь Кристина перестала стесняться, казалось, что она забыла обо всем на свете, для нее существовал только мой язычок, играющийся с ее девственным сокровищем.
Я оторвался от нее, встал и, потянув ее за руки, посадил ее, стал снимать ее измявшийся сарафан. Она подняла руки вверх, а когда он последовал за ее трусиками, я вдруг почувствовал, как ее рука легла на мой член. Я замер, сначала осторожно, а потом более уверенно, ее губы стали целовать головку, немного позже Кристина стала погружать его в свой горячий ротик, но до Алисы ей было еще очень далеко. Повернувшись, я увидел как Женя и Алиса уже ласкают друг друга, Алиса с упоением заглатывала его большой член, а ее попка была над лицом Жени, их глаза были закрыты от удовольствия. Затем Алиса слезла с его лица, посмотрела на нас и подмигнув нам, уселась на Женин член верхом, а когда он стал скрываться в ее дырочке, Алиса громко охнула и стала как сумасшедшая скакать на нем.
— Я хочу посмотреть на них, — Кристина оторвалась от моего члена, — он обещал, что первой буду я…
Она уселась ко мне спиной и стала наблюдать за ними, глаза Жени медленно закрывались от удовольствия, а потом он стал стонать. Я обнял Кристину сзади за грудь и прошептал ей на ухо:
— Мы же договаривались, что никакой ревности?
— Я его не ревную, — прошептала она, ее тело стало мелко трястись от моих ласк, — Теперь я решила, что ты будешь моим первым мужчиной…
Теперь я одной рукой гладил ее мокрую щелочку, а другой играл с ее торчащим соском, Кристина тихонько постанывала, но продолжала наблюдать за прыгающей на члене Алисой, а когда они громко крича, вместе кончили, встала и подошла к ним.
— Алиса, — спросила Кристина, — Это очень больно?
— Что ты! – еще под кайфом, ответила Алиса, — я сама лишилась девственности за день до нашего знакомства. Теперь я без этого жить не могу… А сегодня я при вас лишилась девственности во второй раз… — ее губы тронула счастливая улыбка.
— Как во второй? – удивилась Кристина.
— В попочку, — засмеялась Алиса, — и теперь хочу попробовать сразу в две дырочки. Мальчики вы мне поможете?
Мы дружно ответили, что поможем.
— Милый, — обратилась Кристина к Жене, — Я хочу, чтобы Ваня лишил меня девственности, ты не против?
— Нет, не против… — ответил сбившемся голосом Женя, Алиса уже взяла в ротик его немного обмякший член, из ее щелочки сочилась густая сперма, он не мог больше ни о чем думать.
Кристина вернулась ко мне, залезла на диван и вопросительно посмотрела на меня.
— Как мне лечь? – она волновалась.
Я молча положил ее на спину и припал губами к ее щелке. Она была напряжена, и мне пришлось изрядно потрудиться, чтобы она кончила под напором моего языка, но она бурно кончила, ее крики восторга долго стояли в комнате. Оторвавшись от ее цветка, я стал покрывать ее тело поцелуями, ее трясло от возбуждения, ее руки легли мне на голову, и она стала сжимать ими мои волосы. Когда мой член стал упираться в ее щелку, она замерла и открыла глаза, в них был испуг. Я стал целовать ее глаза, щеки, губы, сначала она пыталась отвернуться, но потом ответила на мой поцелуй, пропуская мой язык внутрь. Надавив членом, я стал медленно проникать внутрь ее бутона, она напряглась в очередной раз, но когда я остановился, уткнувшись в преграду, она стала расслабляться от моего поцелую.
Целуя ее сладкие губы, я не верил, что это происходит со мной, две умопомрачительные девочки, за какие-то три дня, и обеих я лишаю девственности – нет, это сон. Я стал раскачивать свои бедра из стороны в сторону, и почувствовал, как Кристинино тело задрожало, ее руки сильно обняли меня за шею, а ее ножки обхватили мою талию. Я с еще большей страстью принялся целовать ее податливые губы, а когда она стала прижимать меня к себе, резко, и в то же время аккуратно надавил и мой член ворвался в ее девственное влагалище. Она встрепенулась и еще сильнее прижалась всем телом ко мне, а когда я стал медленно двигаться в ней, ее руки обессилено раскинулись на диване, голова закинулась назад, а из груди вырвался протяжный стон. Приподнявшись на руках над ее прекрасным, прижатым мною к дивану телом, я принялся наращивать темп моих движений, это вызывало еще более громкие стоны. Посмотрев в сторону, я обнаружил, что Алиса и Женя внимательно наблюдают за нами.
Поменяв положение ее ног, я стал ее более быстро вгонять свой член в ее влагалище. Все девочка была на грани оргазма, ее тело затряслось и покрылось мурашками, ее ротик открылся и из него вырвался долгий стон. Она кончала в первый раз, по настоящему, от мужского члена, ее тело металось из стороны в сторону, ее ногти с силой впились в мои плечи, но это меня не останавливало, наоборот, я еще сильнее вгонял в нее свой член, стараясь доставить ей еще большее удовольствие. На нее волна за волной накатывал «Господин Оргазм», да, теперь эта красивая девочка не сможет жить без него… Мои мысли оборвались, я еле успел вытащить свой член, как поток спермы ударил из него мощной струей, забрызгивая ее загорелое тело. Рыча, как зверь, я стал извергать струю за струей, они покрывали ее живот и грудь, но первая, самая мощная струя попала ей на лицо и она язычком слизала ее со своих губ.
Открыв глаза, я увидел, как Женя целует улыбающуюся Кристину, а Алиса с жадностью слизывает с ее живота и груди остатки моей спермы.
— За это надо выпить! – произнес я. Встал и направился за стоящей на полу бутылкой вина, взял стаканы и разлил его всем поровну. – Вы как?
Алиса засмеялась, а Кристина прижалась щекой к Жененной груди.
— Если ты сделаешь мне также приятно, — ее глаза хитро прищурились, — то я не буду слазить с твоего члена…
— Так мы еще потренируемся… — ответил Женя, вызывая у нас приступ смеха.
Раздав стаканы с вином, я присел рядом с Алисой, она положила свою голову мне на плечо и закрыла глаза. Кристина выпила вино залпом и, встав, подошла ко мне и поцеловала меня в губы.
— Спасибо, — ее глаза искрились от счастья, — Ты сделал так, что я этого никогда не забуду.
— Подожди, — открыв глаза, сказала Алиса, — что еще будет…

Мы дружно вымылись в душе, смывая со своих тел следы нашей любви, и пообедав, отправились на пруд, решив, что продолжим завтра с утра.

Читать книгу «Разбитое сердце» онлайн

Была ясная ночь и над нами мерцали звезды. Мы находились в уединенном местечке у моего любимого озера, о котором знали не многие. Здесь всегда тихо и безлюдно. Даже если кто-то будет подходить мимо, то это сразу можно услышать и быстро принять пристойный вид. Так что мы с Беллой находились в безопасности, никто не мог нас внезапно побеспокоить.

— Не бойся, Колокольчик, — промурлыкал я, покрывая ее лицо поцелуями. — Я не сделаю тебе больно. Я буду очень осторожен.

Она кивнула, закусив губу.

Я опустился на нее сверху, и нежно поцеловал. Поцелуи – как раз то, что ей нужно, ее тело начало медленно расслабляться. Я целовал ее до тех пор, пока она не застонала, и ее пальцы не вцепились в мои руки. Я аккуратно снял ее футболку через голову.

— Солнышко, мы будем делать все очень медленно, — выдохнул я, любуясь ее идеальным миниатюрным телом. – Сначала я буду ласкать твою грудь, затем твою киску, а потом войду в тебя.

Она задрожала и кивнула, закрыв глаза, не стесняясь моего взгляда на ее обнаженное тело. Я уже видел ее без одежды, когда мы занимались петтингом 2 . Но сегодня, черт возьми, мы займемся любовью, и это будет фантастика. Я наклонился, расстегнул ее бюстгальтер и повернул на бок. У Беллы была очень красивая грудь: она имела идеальную форму и, как раз, помещалась в ладонь. Я взял в руку одну грудь и начал поглаживать по кругу, как она любит. Затем я склонился к ее соскам и обхватил их губами.

Она застонала и выгнулась. Я посасывал сосок сначала нежно, затем более настойчиво. Я переходил от одного соска к другому. Лаская одну грудь губами, я одновременно сжимал большим и указательным пальцем другой сосок. Я продолжал до тех пор, пока она не начала извиваться. Я улыбнулся и посмотрел на нее сверху, оттопыривая большими пальцами ее джинсы.

Она раскрыла чувственные губы и кивнула, издав легкий стон.

Боже, она прекрасна.

Я спустил с нее джинсы и избавился от трусиков. Она сомкнула ноги вместе, ее щеки пылали. Она очень волновалась. Даже не смотря на то, что я уже видел ее всю, она всегда стеснялась раздвигать ноги. Я запустил палец в ее лоно и она удивленно посмотрела на меня.

— Милая, ты же знаешь, как я люблю ее. Раздвинь ноги, откройся мне.

Она медленно раздвинула ноги, закрыв лицо рукой. Я наклонился и убрал ее руку.

— Никогда не прячь то, что у тебя есть потому, что это прекрасно.

Я опустил взгляд ниже и внезапно ощутил эрекцию, увидев, что она уже влажная. Боже, как я мечтал об этом! Я немного отодвинул Беллу назад, согнул ее ноги в коленях и опустил свое лицо между ними, пытаясь глубоко вдохнуть ее аромат. Мне всегда нравился запах женщин, особенно Беллы. Это всегда по-особому меня заводило, сложно передать словами. Я дотронулся губами до ее клитора и она дернулась.

Какая она нежная.

— Спокойно, девочка моя, — нежно сказал я.

Я взял в рот клитор, она закричала и схватила мою голову. Когда я начал посасывать его, она запустила пальцы в мои волосы. Она была безумно вкусной и теплой. Я всячески ласкал ее ртом, то настойчиво, то нежно. Я медленно вставил в нее пальцы. Сегодня я сделал это чуть глубже, чем обычно.

Она замерла и издала слегка удушливый стон.

— Больно? — спросил я, отрываясь от нее.

— Немного, — прошептала она. — Но ты продолжай.

Я продвинул пальцы еще глубже, продолжая сосать ее клитор. Я держал пальцы внутри и продолжал нежно ласкать ее ртом, и только тогда, когда она снова начала изгибаться я начал вытаскивать и снова вставлять в нее пальцы, так, чтобы она раскрепостилась и полностью открылась мне. Она тяжело задышала, затем издала очаровательный писк. Я почувствовал, как она набухла и начала приближаться к развязке. Я сосал клитор до самого конца, до самой последней ее конвульсии. Когда все закончилось, я медленно скользнул ее телу наверх.

Я возился с джинсами, взволнованный от мысли, что сейчас все случится. Наконец, я избавился от них, взял из портмоне презерватив и торопливо надел на себя. Затем я снял футболку, отшвырнул ее в сторону и склонился над Беллой. Она пристально смотрела на меня. В ее глазах присутствовал страх, смешанный с возбуждением.

— Если будет больно хотя бы на секунду – говори мне, — попросил я хриплым голосом.

— Хорошо, — прошептала она.

Я раздвинул ее ноги еще шире и медленно начал входить внутрь, ощутив сопротивление. Она вся сжалась от страха.

— Расслабься, маленькая моя, — пробормотал я, прислоняясь к ней своим телом и нежно целуя. – Впусти меня.

Она расслабилась и ответила на поцелуй. Сначала нежно, потом все с большим и большим голодом по мере того, как я двигался все быстрее и быстрее. Она была очень упругая. Я продвинулся еще на пару сантиметров глубже, и она начала извиваться и выдыхая, произносить мое имя. Я приостановился. Черт, это было так сложно, но я бы никогда не хотел сделать ей больно. Я посмотрел ей в глаза и тяжело выдохнул:

Цитаты про ноги

Олег Рой. Мужчина и женщина. Секреты семейного счастья

Главный критерий современной моды — это, конечно, ноги. Если они вытесняют своей длиной даже силиконовый мозг, то обладательница явно родилась с золотой ложкой во рту.

мода женщины внешность красота ноги

Туркменские пословицы и поговорки

Довершают ноги дела те, что голова начала.

голова труд умение ноги

Чарльз Буковски. Женщины

Она поддернула юбку ещё на дюйм. Просто безумие. Такие хорошие ноги возникают из-под массы ткани. Гораздо лучше, чем мини-юбки.

Эльфрида Елинек. Похоть

Люди всегда тянутся к тому, что расположено поближе и лежит у них под ногами.

простота человек, люди ноги

Валентин Петрович Рычков

В критический момент решение всегда принимают ноги.

решение мгновение, момент ноги

Фаина Раневская. Муля, не нервируй меня!

Новая актриса, попавшая в театр по протекции, не блещет не только талантами, но и фигурой. Марецкая возмущенно шепчет Раневской:
– Боже мой, какие у нее ноги короткие!
Раневская добродушно:
– Ничего страшного, до земли же достают…

Кобо Абэ. Человек-ящик

Женственность ног, что бы ни говорили, заключается, видимо, в мягкой плавности их изгиба. И кости, и сухожилия, и суставы должны растопиться в мышцах и никак не влиять на форму ног. Они служат не столько средством передвижения, сколько прикрытием для сокровенного (в этом нет ничего постыдного, и называть постыдным нет оснований — ведь любой сосуд с чем-то ценным всегда прикрывается). И открыть его можно только с помощью рук. Вот почему прелесть женских ног (отрицать ее может только лицемер) должна быть не столько зрительной, сколько осязательной.

Кобо Абэ. Человек-ящик

За быстро бегущими ногами всегда хочется броситься вслед…

Меня беспокоит то,что она станет выпирать и мои длинные ноги уже будут не столь привлекательными. Возможно ли этого …

Люблю читать русскую классику и современную зарубежную литературу с хорошим адаптированным переводом.

Книги нравятся разные — смешные, грустные, сложные, простые, невероятные в своей фантастичности, удивительные в своей реалистичности. Некоторые книги попадали ко мне в самые разные жизненные моменты и сильно помогали в чем-то важном — в осмыслении жизни, понимании людей, принятии решений.

При этом особое место в ряду предпочтений занимает «большой роман». Большой роман — это дело специфичное, должно совпасть очень много мелких обстоятельств, чтобы книга попала в струю, вошла в жизнь и душу читателя, была воспринята и принята.

Большие романы — детища своих творцов, мыслителей, поэтов, виртуозно строящих целые вселенные из эфемерных слов. Когда читаешь хороший роман, возникает ощущение просмотра большого кино с размеренной масштабной сьемкой. Автор большого романа, по-моему, непременно должен быть поэтом, поскольку ни одно слово не должно выбиваться из стиля, ни одна деталь не должна быть лишней в книге, ничто не должно нарушать гармонию слов и смыслов.

Еще школьником, читая художественные книги, всегда обращал внимание на форму, стиль, изящность, ритм предложения. Почему подобраны именно эти слова, почему они так выстроены, какая в них логика, что они в себе несут, какие эмоции они вызывают.

И, разумеется, всегда особо пристально изучал предложения-гиганты (не менее «гигантских» авторов, впрочем), когда в тексте вдруг, «как айсберг в океане», выплывало громадное предложение на полстраницы, сверкающее в своих величии и великолепии, как грандиозный собор, — результат титанических усилий, трудов и мук своего автора, в котором каждое слово бесконечное число раз скрупулезно препарировалось, вычленялось, подбиралось, вытесалось, заменялось, склонялось, вычеркивалось, возвращалось, до тех пор, пока словесная конструкция не подходила к более-менее гармоничному виду и предложение приобретало свои окончательные, утвержденные автором, очертания.

Все знают, что подобными витиеватыми длинными предложениями богаты произведения таких столпов, как Толстой, Достоевский, Маркес, Пруст, Джойс. (список можно продолжать) Некоторые из нынешних авторов, к примеру Пелевин, вообще целые рассказы, состоящие из одного предложения, создают.

Ниже привожу примеры длинных предложений из относительно недавно прочитанных мною книг.

То, по чему я тосковал с детских лет, когда были заложены и схвачены цементом краеугольные камни фундамента моей личности; то, чего я жаждал всем сердцем просто потому, что не бывало и не могло быть ничего красивее в моей жизни; то, что я изучал, страстно желая пленить и подчинить; то, что я долгие годы преследовал, наконец открылось мне через чудесное вмешательство бессмысленной современной войны, и я протянул руку… и осознал, потрясенный и восхищенный, что знания, накопленные мною за годы страстного учения, не проникают далее поверхности, что сияющая материя, пред коей я благоговею, столь пространна, что можно потратить эту жизнь и все последующие, стараясь измерить ее глубину, слиться с ней воедино, поведать ей о своей любви, о своем существовании — и понимать при этом, что тебе никогда не удастся вкусить и малейшей части сокрытого ею; вот что я чувствовал в первые недели и месяцы служения королю и отечеству в моей земле обетованной.

Артур Филлипс

Египтолог

То, что первый этаж и витрины фасада занимают пыльные и лишь изредка открытые кассы второразрядной авиакомпании, не оскорбляет Маркова эстетического чувства: оформление касс, ему сейчас отлично видимых, — это такой абсурд Восточного блока шестидесятых, столь неосознанно и притом не без горечи дурашливый, — он вызывает в памяти свой золотой век: выцветшую эпоху аппаратчиков в мешковатых костюмах и черно-белых дипломатов из Лиги Плюща в круглых металлических очках, стюардесс в шляпках-таблетках, болгарских убийц и оксбриджских перебежчиков, вот таких бесполезных и до смешного иностранных авиакомпаний, завладевших лучшей недвижимостью не за платежные средства свободного рынка, а по идеологической совместимости.

Артур Филлипс

Прага

Он бежит мимо кондитерских, ежедневного искушения его некогда тучной души, капли пота летят с его лица и волос, бежит мимо пожилых крестьянок, что сидят и стоят на мостовой, продающих туристам шарфы и одеяла, мимо молодых сирийцев, предлагающих купить форинты за твердую валюту по какому-то сказочному курсу выше банковского; мимо «народных» магазинов (у которых не толпятся очереди), где можно раздобыть венгерские деревенские костюмы, традиционных кукол, фарфор, хрусталь, паприку. Немецкие бизнесмены, сверкая парадными белыми носками из-под лоснящихся черных брючин, входят в банки и магазины, где твердая валюта, куда местным с валютой полужидкой хода нет.

Артур Филлипс

Прага

Сперва о брюках; я представлял себе Фредовы брюки с манжетами рекордной ширины плюс висящий мешком блейзер и себя в этом наряде: лакированные туфли снизу и незабвенные пшеничные кудри сверху, Барнум с Фагерборга во всей красе, картинка светилась в голове резко и ослепительно, а кругом виднелись девочки, жительницы благородных Скилебека, Скарпсну и Бюгдёй, они наверняка ещё не блестяще воспитаны, поэтому недостаточно стервозны, чтобы прятать смех, они будут щуриться и таращиться, даже рты разинут, презрительный смех, улыбочки, прикрываемые тонкими руками, унизанными колечками, они собьются в кружок и ну шептаться тихо, но чтоб я услышал: этого колобка видели, им только коллекцию испортишь, пришлось встать на коленки, чтоб с ним познакомиться, так они поговорят и повернутся ко мне спиной, точно я пустое место, воздух, с которым смешивать свои духи и то много чести, так что волей-неволей придётся мне танцевать со Свае, с пластинкой, упёртой в пузо, и пока мы с ней выделываем па, у меня рвётся шов на манжете, штанина разворачивается, закрывает туфли и ложится на пол, все-все пары встают как вкопанные посреди вальса, вылупив на меня глаза, а я отползаю к дверям, волоча за собой полметра брюк, и кричу, что они не мои, а моего брательника Фреда, моего сводного, придурка, не умеющего читать, это его штаны и его вина, и от таких мыслей, прокрутившихся в голове мгновенно и разом, бешеным вихрем слайдов, прощёлкавших перед глазами в чёрных рамках, живот сжало… как иногда случалось, я расслабился и не сдержался.

Ларс Сааби Кристенсен

Полубрат

Вера видит, как фру Арнесен здоровается с ними за руку, лицо у неё сперва удивлённое, она будто предвкушает что-то, но враз заходится в хохоте, визгливом, захлёбывающемся, похожем скорее на истерику, и тут же с её лица стирается всякое выражение, оно стекленеет, делается ломким и хрупким, как высохший лист, ибо эта мистерия — непостижимое и невозможное известие, что её супруг, страховой агент Готфред Арнесен, найден неоспоримо мёртвым между Мюлла и Кикют, в глубине Нурмарка, вдали от проезжих дорог, единственно с визитной карточкой в нагрудном кармане куртки, сохранившейся гораздо лучше заключённого в неё же бренного тела, поскольку по нынешним погодам весна и тёплые ночи смыли снег, до того несколько месяцев сохранявший труп в нетронутом виде, — эта мистерия помрачила рассудок фру Арнесен настолько, что с того дня она почти не бывала на свету, да и тогда видела его лишь как размытые тени, как обломки воспоминаний из другой жизни, и даже когда господин Арнесен, её муж и отец её сына, вернулся к ужину домой живее некуда, будто ничего не случилось, и таким образом, своим осязаемым присутствием разоблачил это вопиющее недоразумение, скорее даже комического, нежели трагического толка, она в себя не пришла.

Ларс Сааби Кристенсен

Полубрат

И я не вспоминал об этом до осени 1967-го, то есть до времени через два года после этой истории, если можно так выразиться, когда я уже не был цветочным курьером и наконец-то учился в гимназии, во французском классе, потому что думал, будто мое французское произношение станет отличным, если я воспользуюсь своими давними, картавыми «р», своим речевым дефектом, каковым я по-прежнему владел в необходимых случаях, но, увы, по французскому устному никогда больше четверки с минусом не получал, наверно, оттого, что был единственным мальчишкой в классе лингвистически одаренных девчонок, и в тот день, осенью 1967-го, о котором расскажу и охотно, и через силу, я шел вверх по Глитнебаккен, где высоко на углу, возле часов, светится старинная табличка: Время течет, взаимность живет; на мне было пальто с капюшоном, берет и длинный шарф, связанный мамой, а самое главное, под мышкой я нес новую долгоиграющую пластинку «Дорз», «Strange Days», я купил ее на деньги, вырученные за слона Авроры Штерн, которого продал в комиссионку на Шиппергата, и, признаться, сделал я это не с легким сердцем, продал слона, полученного на чай от Авроры Штерн, нет, с тяжелым сердцем и открытыми глазами, и по сей день меня мучают угрызения совести, хотя стоил слон всего-навсего шестьдесят крон и сделан был из простого камня, а не из слоновой кости, и с тех пор я потратил немало сил, чтобы разыскать его следы, тщетно, разумеется, но мне пришлось выбирать — слон или «Дорз», «Дорз» или слон, я выбрал «Дорз» и уверен, Аврора Штерн поняла бы меня, ведь долгоиграющая пластинка тоже своего рода реквизит, музыкальный реквизит, а теперь я, стало быть, шел домой, чтобы послушать эту пластинку, «Strange Days», как можно громче, прямо дождаться не мог; как я уже говорил, была осень 1967-го, и, выйдя на Солли-плас, я увидел ее, фотографию, сделанную в мой первый школьный день, десять лет назад, увеличенную по меньшей мере в сто сорок пять раз и упрятанную в раму под стеклом, перед банком на Солли-плас, где работал отец, а под логотипом банка стоял безнадежно-унылый лозунг: Спокойно вкладывай в будущее.

Ларс Cааби Кристенсен

Цирк Кристенсена

Я хотел выстрелить, как бы выполняя условия договора, и не стрелял, потому что не мог вынести его взгляда – взора, в котором сейчас было все: мои гранаты, кровь у меня на ляжке, толстый педик, призрак с пистолетом, горбун, кровь, те жуткие вопли, что так и не прозвучали, – все это было в его взоре; такие глаза мне довелось увидеть еще только раз при вскрытии в маленьком городке в Миссури, и принадлежали они фермеру с бычьей шеей из далекой глубинки, синие глаза, абсолютно синие и безумные, глаза человека, отправившегося в странствие по самым далеким небесным сферам, уже проделавшие свой путь к Богу (присловье вроде этого я слышал где-то на Юге), я затрепетал под этим взглядом, ясным, как лед в лунном свете, и невольно перенес всю тяжесть тела на здоровую ногу, не зная, сумею ли совладать со своей раной, и вдруг все кончилось и пропало: светлое присутствие луны, ее милость ко мне, она опустошила меня, едва я заколебался; и теперь у меня не было сил идти, не было сил противостоять его штыку.

Норман Мейлер

Американская мечта

Я стоял на балконе на одиннадцатом этаже, беседуя с приятелем, к которому пришел на вечеринку с коктейлями, мы смотрели вниз, мы не говорили о Дебора – а о чем еще мы не говорили на протяжении этого долгого года? – и я гадал, как уже не раз случалось со мной, о чем думает мой старый приятель, с таким смаком со мной выпивающий, этот привлекательный сорокашестилетний жеребец, сохраняющий стройность благодаря игре в сквош в нью-йоркском клубе и с искоркой в глазах, не угасающей благодаря очередным успехам в торговле недвижимостью (и, конечно, женщинам, с которыми он порой обедал – он это любил), я гадал, был ли его интерес ко мне столь же искренен, как тембр его голоса, такого завораживающе искреннего, – или же он вставляет моей благословенной Деборе разиков пять в год, пять раз в год на протяжении всех этих восьми лет, сорок достославных случек, отзывающихся бессознательным ужасом у меня в позвоночнике (нечто столь жаркое, что им едва удается сдержать себя и ограничиться пятью разами в год, – только деликатность, только сознание того, что занимайся он этим почаще, и разразится скандал, грянет буря), так вот я стоял рядом с ним, не зная, допущен ли старый приятель к карнальным наслаждениям или же он истинный друг, или и то и другое сразу, – в конце концов, имелась же парочка чужих жен, с которыми я проделывал тот же номер и с той же частотой, – и сладка же была награда: полапать дамочку, истязающую и ненавидящую собственного супруга и преисполненную нежности к случайному мужику, огулявшему ее под кустом, – и мне было памятно то искреннее сочувствие, которое пронизывало меня, когда я потом беседовал с их мужьями

Норман Мейлер

Американская мечта

Тишина расстилается всего шире там, где ее нарушают лишь отдельные прерывистые голоса либо звуки, например лязг вагона, который вдруг продвинется загадочным образом на несколько метров и остановится, либо невнятный крик носильщика, который прикорнул было, но тут же проснулся – от холода и чтобы не досматривать дурного сна; или вдали громыхнут ящики – их толкнули невидимые руки, кто-то неведомо зачем решил передвинуть, хотя никакой срочности нет, еще успеется; либо звякнет жестянка из-под пива, которую сплющили и швырнули в урну, либо прошуршит газетный лист в непритязательном своем полете, либо послышатся мои собственные шаги, когда, чтобы скоротать ожидание, подхожу бесцельно к самому краю платформы, как в Англии именуют перрон.

Хавьер Мариас

Все души

Сотрапезники состоят наполовину из членов колледжа, который дает ужин, и наполовину – из членов других колледжей (плюс кто-то из заезжих иногородних либо иностранцев), которых хозяева пригласили в надежде, что те, в свою очередь, пригласят их в свои колледжи (так что состав приглашенных меняется лишь в небольшой степени, сотрапезники почти всегда одни и те же, просто ужинают то в одном колледже, то в другом, и в результате им случается совместно ужинать раз десять-двенадцать в течение учебного года, так что в конце концов они проникаются неприязнью, а то и ненавистью друг к другу); так вот, для начала все встречаются в небольшой нарядной гостиной, прилегающей к столовой, наскоро дегустируют там шерри, а когда соберется весь состав, шествуют в столовую (как правило, после семи, хотя в приглашении значится «ровно в семь») строем попарно (каждый из хозяев со своим приглашенным) и в последовательности, строго соответствующей иерархии внутри колледжа.

Хавьер Мариас

Все души

За свою жизнь я перевел огромное количество чужих речей и текстов на самые невообразимые темы (в начале моей карьеры мне пришлось переводить последние слова архиепископа Макариоса – если уж говорить об известных людях), я в состоянии воспроизвести на родном языке или на любом из тех языков, которыми я владею, сколь угодно длинную тираду на любую из таких увлекательнейших тем, как способы орошения, применяемые на Суматре, или положение малых народов Свазиленда и Буркина (бывшая Буркина-Фасо, столица – Уагадугу), которым приходится нелегко, как любому из малых народов в любом конце света, я воспроизводил запутаннейшие рассуждения о том, насколько целесообразно вести сексуальное воспитание детей на венецианском диалекте, о том, рентабельно ли продолжать финансирование производства дорогостоящего оружия на южноамериканской фабрике Армскор, если потом это оружие нельзя будет экспортировать, об опасности установления где-то прокремлевского режима (кажется, в Бурунди или Малави – столицы Бужумбура и Лилонгве), о необходимости отделения от нашего полуострова всего Леванта, чтобы превратить полуостров в остров и избежать таким образом ежегодных проливных дождей и наводнений, которые тяжелым бременем ложатся на наш бюджет, о болезнях пармского мрамора, о распространении СПИДа на островах Тристан-да-Кунья, о проблемах футбола в Арабских Эмиратах, о падении нравов на болгарском флоте и о введенном несколько лет назад мэром Лондондерри (впоследствии снятым с этого поста) странном запрете хоронить умерших, в результате чего под открытым небом скопились горы воняющих трупов.

Хавьер Мариас

Белое сердце

Схватки обрушивались на нее, будто горы, скала за скалою, и она словно звала нас из длинного, гулкого туннеля своих мук, и я сидел, скрестив ноги, разрываемый на части ее страданием, и беззвучное «тик-так» звучало в моем мозгу, а в хижине тройняшки поливали водой тело Парвати, чтобы оно не иссохло, ибо воды отходили потоками; разжимали ей зубы и вставляли палочку, чтобы несчастная не откусила себе язык; надавливали на веки, стараясь опустить их, потому что страшно было смотреть, как глаза Парвати вылезают из орбит – девушки боялись, что глазные яблоки выкатятся на пол и выпачкаются в грязи; и настал двенадцатый день, и я уже был ни жив ни мертв от голода, а где-то в городе, в другом месте, верховный суд уведомил госпожу Ганди, что она может не подавать в отставку, пока не будет рассмотрена ее апелляция, но при этом не должна голосовать в Лок Сабха и получать жалованье, и когда премьер-министр Индира, воодушевившись этой частичной победой, принялась честить своих противников в выражениях, каким позавидовали бы и рыбачки коли, роды моей Парвати достигли такой точки, когда, несмотря на крайнее изнеможение, она нашла в себе силы извергнуть из обескровленных уст целую литанию грязных, воняющих клоакой ругательств; смрад непристойной брани шибанул нам в ноздри, вывернул нас наизнанку; три акробатки стремглав вылетели из хижины, крича, что Парвати так высохла, так побледнела: еще немножко, и станет совсем прозрачная; и что она всенепременно умрет, если ребенок не выйдет тотчас же, прямо сейчас; а в ушах у меня звучало «тик-так», громко звучало «тик-так», и я наконец убедился – да, скоро, скоро-скоро-скоро, и когда тройняшки вернулись к ее постели вечером тринадцатого дня, они завопили – да, да, она стала тужиться; ну давай, Парвати, тужься-тужься-тужься, и пока Парвати тужилась в своей лачуге, Дж.П. Нараян и Морарджи Десаи тоже подстрекали Индиру Ганди; пока тройняшки визжали – тужься-тужься-тужься – лидеры «Джанаты Морчи» призывали полицию и армию не подчиняться приказам ограниченного в правах премьер-министра и в каком-то смысле заставляли госпожу Ганди тужиться тоже, и и когда тьма сгустилась к полуночному часу, ибо разве может что-то случиться в какой-то другой час, тройняшки заверещали – он идет-идет-идет – а где-то там, далеко, премьер-министр Индира рожала свое дитя… в трущобах, в хижине, подле которой я сидел, полуживой от голода, мой сын шел-шел-шел – вот уже показалась головка – заверещали тройняшки, а в это время отряды особой резервной полиции арестовывали лидеров «Джанаты Морчи», включая таких невозможно древних, почти мифологических персонажей, как Морарджи Десаи и Дж.П. Нараян; тужься-тужъся-тужься – и в самом сердце этой ужасной полуночи, когда «тик-так» гремело у меня в ушах, родился ребенок, в самом деле первый сорт, настоящий богатырь, выскочил в конце концов так легко, что невозможно было понять, из-за чего разгорелся весь сыр-бор.

Салман Рушди

Дети полуночи

Он часто приводил в порядок свою готовальню, раскладывал по отделениям черного футляра циркули и всю эту точную механику — транспортир, рейсфедер, вставные запасные графиты, потом вынимал лакированный черный пенал с золочеными цветочками на крышке и отделениями для перьев «утка», «сержант-майор», «рондо»; там же у него были твердые и мягкие карандаши, ручки, одна тоненькая, как папироска, другая из оливкового дерева, толстая, как сигара, и, кроме того, еще одна костяная ручка, плоская, отделанная кружевными зубчиками вокруг небольшого отверстия и даже четырьмя миниатюрными видами Парижа; в другом гнездышке лежала резинка и рядом печатка с его инициалами, которую мальчик сам смастерил, еще одна печатка помягче, вся искусанная (у нее был странный вкус ластика, розовой промокашки и белого душистого клея), точилка для карандашей, круглая, в форме глобуса, с вмятиной у Тихого океана, великолепная линейка из красного дерева с четырьмя медными ребрами, складной дециметр, весь в чернильных пятнах, наждачная бумажка, чтоб заострять карандашный графит, и какой-то растушеванный черным рисунок.

Робер Сабатье

Шведские спички

А под пятами этих старцев, и выгибаясь над ними, и поверх престола, и над евангелическою четвернею, сплетаясь в симметрические струи, почти не разнствуя между собой из-за роскошества тончайшей художности, сводящей разномастные их свойства к великолепнейшему тождеству, к разной равности и равной разности их, единых в инаковости и инаких в единстве, в семейственном содействии, в совершенной соразмерности сочленений, в сопряженности соцветий, как созвездие сладчайшего созвучия и связанности мастей по существу сторонних, как сочетание соприродное сонму струн цитры, как согласная и согранная, сопредельная соседственность, сродненная существенной нутряной силою, сосредоточенной на единообразии смысла даже в самой сумасшедшей игре разнообразного, как узорочье и соположение созданий взаимно несоединимых, однако, соединяющихся во взаимности, как плод любовного союза, заключаемого всесильным советом, равнозначно и небесным и светским (наикрепчайшая, вековечная сопряженность мира с любовью, с добродетельностью, со строем, с могуществом, с правопорядком, с первопричиной, с жизнью, со светом, с сиянием, с видом и с образом), как многоразличное единство, ослепляющее блистательной обработкою, сообщающей стройную форму соразмерно расположенной материи, – так сплетались и переливались между собою всевозможные соцветия и листья, и лозы, и отростки, и побеги любых растений, которыми украшаются сады земные и сады небесные: и фиалка, и ракитник, и повилика, и лилия, и бирючина, и нарцисс, и лотос, и аканф, и душистая кассия, и мирра, и смолистый бальзамин.

Умберто Эко

Имя розы

И, отворачивая очарованный взор свой, упоенный потаенным многозвучием этого странного сродства святолепных телес с адовыми извержениями, я узрел на боках портала, под глубокими аркадами, множество высеченных на контрфорсах в промежутках между хрупкими колоннами, поддерживающими и украшающими их, вьющихся посреди изворотов изобильной растительности, окутывающей оголовья этих колонн, и карабкающихся наверх к лесоподобным пролетам бессчетно повторяющихся арок – других видений ужасающего, жуткого вида, чье явление в этом священном приюте могло быть связано только с их параболическим и аллегорическим содержанием и с неким моральным уроком, который ими задавался; там видел я жену похабную, оголенную, со спущенной кожей, угрызаемую нечистыми лягвами, уязвляемую аспидами и уестествляемую толстобрюхим сатиром с крупом грифа, с ногами, утыканными жестким пером, и с бесстыжею глоткою, выкликающею ему же самому вечное посрамление; видел я и скупца, коченеющего смертным холодом на своем ложе под колоннами и навесами беззащитною жертвою злой бесовской когорты, на него бросающейся, рвущей с последними хрипами из греховной глотки душу в образе младенчика (но не для вечной жизни, о горе! нарождающегося); видел и горделивца, которому лютый бес плотно сел на плечи, ткнувши когти тому в очи, в то время как двое чревоугодников рвали один из другого клочья мерзостного мяса, и видел других существ, с козлиными рожами, львиными шкурами, пантерьими зубьями, плененных в огненном лесу, горячее их дыхание чуял на щеках.

Умберто Эко

Имя розы

Но эти люди в глубине своих скрытных душонок знали, — не посредством разума, а посредством какой-то безымянной дряни, которую они называли своими инстинктами или эмоциями, — знали то, о чем Дэгни, дитя промышленной революции, и помыслить не могла, что считала канувшим в Лету вместе с легендами об астрологии и алхимии: пока человек борется за жизнь, он никогда не будет производить меньше того, чего не мог бы отобрать другой человек, вооруженный дубинкой, оставив производителю лишь жалкие крохи, при условии, конечно, что миллионы производителей готовы подчиниться; что чем тяжелее труд и чем меньше они получают, тем более покорными становятся их души, что люди, которые живут, нажимая на кнопки пульта управления, не так легко подчиняются, как те, кто разгребает землю голыми руками, что феодальные бароны не нуждались в оснащенных электроникой заводах, чтобы пропивать свои последние мозги из драгоценных кубков, и радже из Народной Республики Индия такие заводы тоже не нужны.

Айн Рэнд

Атлант расправил плечи

Перед ее мысленным взором проносились те мгновения, когда она ехала в поезде и поезд нырял в тоннель, и она внезапно ощущала приподнятое чувство напряженности, как будто эти тоннели являли в обнаженном виде суть ее железной дороги и ее жизни, союз мысли и материи, застывшие результаты работы творческой мысли, воплощавшие поставленную цель; она ощущала поднимавшуюся в ней надежду, будто эти тоннели воплощали в себе все ее ценности, и чувство тайного возбуждения, будто исполнение невысказанных желаний ожидало ее под землей, — и правильно, что именно здесь она встретила его, он воплощал собой и обещание, и исполнение желаний; она уже не видела его одежды, его фигуры, уменьшенной разделявшим их расстоянием, — ее взору предстали только мучения целого месяца, с тех пор как она видела его в последний раз, и она видела на его лице исповедь о том, чего стоил этот месяц ему. видела его одежды, его фигуры, уменьшенной разделявшим их расстоянием, — ее взору предстали только мучения целого месяца, с тех пор как она видела его в последний раз, и она видела на его лице исповедь о том, чего стоил этот месяц ему.

Айн Рэнд

Атлант расправил плечи

PSYCHOLOGY-BEST.RU — ВСЁ О ПСИХОЛОГИИ ОТНОШЕНИЙ

От внутренней работы вашего мозга до внешних проявлений в человеческом поведении. Используйте эти знания, чтобы создать жизнь, которую вы любите.

Почему высокие каблуки так соблазнительны?

Секреты сексуальной привлекательности и высокие каблуки – какая между ними связь? И существует ли она, или это только один из мифов?

В фильме «Чумовые боты» (англ. Kinky Boots), режиссера Джулиана Джаррольда, снятом в 2005 году, главному герою приходится вернуться в родной городок, получив в наследство небольшую обувную фабрику. Десятилетиями на ней шили традиционную качественную английскую обувь. Но именно сейчас обувная фабрика – на грани банкротства. Наследник, чтобы спасти семейный бизнес, развивает свою нишу на рынке высоких каблуков для трансвеститов. Его предшественники производили обувь на плоском каблуке, максимально удобную и функциональную, но лишенную всякого намека на сексуальность. Деловой партнер наследника, певица-трансвестит, неодобрительно объясняет ему: «Посмотри на пятки, молодой человек, секс – в пятках». Старый сапожник потом добавляет: «Шпильки требуют постоянного баланса, вызывают напряжение мышц ноги и ягодиц, делая фигуру дерзкой и сексуальной».

Секреты сексуальной привлекательности

Согласно исследованиям, рассматривающих каблуки с эволюционной/биологической точки зрения, высокие каблуки поднимают ягодицы примерно на 20-30 градусов (в зависимости от размера пятки). Другими словами, это антигравитационное устройство, предназначенное для создания более молодой фигуры, учитывая со временем воздействие силы тяжести все больше, поскольку мы стареем. Наша сексуальная привлекательность только выиграет от создания образа более молодой фигуры.

Таким образом, производители создают высокий каблук, который обслуживают мужские визуальные предпочтения. Как и следовало ожидать тогда, параметры областей жизни, в которых сексуальность продвигается и продается, будут включать в себя ношение высоких каблуков. Примерами является склонность стриптизерш, порнографических актрис, моделей носить высокие каблуки. И участниц конкурсов красоты тоже.

Следует отметить, что ношение высоких каблуков является прямой причиной тяжелых травм. Однако этот факт не стоит рассматривать, как стремление патриархата нанести зло женщине. Скорее всего, это стремление обоих полов пойти на многое, чтобы произвести впечатление на брачном рынке, используя секреты сексуальной привлекательности.

Было бы упущением, если бы сайт Psychology-best.ru не упомянул бы о недавнем исследовании, обнаружившем, что ношение высоких каблуков укрепляет мышцы таза женщины, что приводит к улучшению качества секса. Вывод: ношение высоких каблуков является беспроигрышной ситуацией в плане сексуальной привлекательности – визуальные предпочтения для мужчин и улучшение качества секса для женщин.

Психология женщины – какой смысл в высоких каблуках?

Не подлежит сомнению, женщины очарованы обувью. Помните, Золушка никогда не вышла бы замуж за принца, если бы у нее не было хрустальных туфелек.

Во время визита к своей подруге я надела высокие каблуки. Заходя в дом, оставила их у входной двери. Ее дочь, как и многие другие девушки, не преминула примерять рубиново-красные шпильки. И превратилась в красивую женщину.

Обувной промышленности хорошо известно, почему женщины любят обувь, и производители пользуются тем, что женщины чувствуют себя более красивыми, привлекательными, выше, тоньше… Очень ценные товары! И не только как отражение сексуальной привлекательности.

Что все это значит? Давайте посмотрим на высокие каблуки с точки зрения психологии, чтобы выяснить, нет ли другого объяснения отношений между женщинами и высокими каблуками. Во Вроцлавском университете в Польше доктор Павловский вел исследование, чтобы найти формулу идеальной ноги. Участников исследования, как мужчин, так и женщин, просили оценить привлекательность различных силуэтов, мужских и женских. Было обнаружено, что человек среднего роста воспринимается наиболее привлекательным, когда его ноги на пять процентов длиннее, чем в среднем характерно для ноги человека таких размеров. Другими словами, вы могли бы быть более привлекательными, если можно удлинить ноги на несколько сантиметров. Это исследование может обеспечить научную основу того, почему люди думают, что высокие каблуки делают женщину более привлекательной. Любопытно, данное исследование показало, что очень длинные ноги не столь сексуальны.

А кто бы из женщин не хотел, выглядеть более красивым и привлекательным? Сексуальную привлекательность еще никто не отменял.

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Женский журнал про диеты, отношения, красоту и стиль