Лариса Рубальская Ольга Мелейко


О Ларисе Рубальской

Поэтесса Лариса Рубальская
Не считала себя красавицей.
Ночью плакала, страдала ,
О замужестве мечтала.
Была немножечко чудная —
Переводить японцев стала.
В интервью она сказала —
Было комплексов не мало!

Но, однажды, назвали её симпатичной,
Что было для неё, совсем, необычно
И даже, немножечко, смешно —
У тебя, Лариса, душа вышла на лицо!
Сразу всё образовалось
И Лариса вышла замуж.
Вот так, из девичьих грёз и грусти,
Сложилась «виньетка ложной сути».

Ангелы

Лишь только утро, солнце встало.
Я день Владимира встречаю
И первым солнечным лучом
Его заряд я получаю.
Чтоб вдохновеньем он вошёл
И к сердцу путь нашёл.

Владимир тот в 10 веке жил,
Он Божие дела творил,
Его Бог верой наградил.
В сердцах людей навек остался
И мне тот образ повстречался.

Два имени, как два крыла
Переплелись в истории с давна.
Княжною Ольгой-бабушка была,
И первою крещенье приняла.
Её он наставленье выполнял —
Крещеньем Русь венчал.

Своею верой Богу услужили
Всевышний силой наделил,
Чтобы с небес людей хранили
Их дух в Ангелов вселил.

Так в паре Ангелы летят,
Оберегая с именем своих ребят.
Когда твой Ангел прилетает,
Энергией меня он наполняет.

Он нежно сядет на плечо
Тихонько шепчет мне, но что?
Как жаль, что Ангелы молчат,
Они б сумели передать
О том, что хочешь ты сказать .

Лариса Рубальская: Ольга Мелейко

You are using an outdated browser. Please upgrade your browser to improve your experience.

Более 900 успешно проведенных праздничных и деловых мероприятий с количеством гостей от 6 до 15 000 человек


Каждый клиент
для нас – главный!

Не бывает двух одинаковых
Заказчиков – значит,
не должно быть и двух
одинаковых Праздников!

С чего начать

Примите нас на полезную личную встречу. Мы приедем к вам сами! Позвоните, напишите или закажите обратный звонок

Олеша

Во дворах арбатских август загулял,
Потихоньку удлиняя ночи…
Девочке арбатской как-то я сказал:
– Ольга, будет все, как ты захочешь.

А жизнь наша – зебра, в полоску она,
За белой полоскою – темная.
Но ты, моя зебра, такая одна,
Что темных полосок не помню я.
И снова гуляет в арбатских дворах
Твой август, чуть-чуть повзрослевший.
Он – жизни твоей золотая пора,
Олеша, Олеша, Олеша.

На тебя молиться, как на образа,
Небесами я уполномочен,
Потому что, помнишь, я тебе сказал:
– Ольга, будет все, как ты захочешь.

В августовском небе тает стрекоза,
Как ее полет красив и точен.
Не жалел ни разу, что тебе сказал:
– Ольга, будет все, как ты захочешь.

Оленька, Олеша, времечко идет,
На гору дорожка все короче.
Но, как обещал я, так произойдет:
Ольга, будет все, как ты захочешь!

Лариса Рубальская: Ольга Мелейко

Очередь за счастьем


Год назад я с подругой была в Японии. Однажды мы гуляли по территории одного из прекрасных храмов. Вокруг росли неведомые деревья – клиптомерии, буддистские символы. И вдруг я вижу – стоит длиннющая очередь из детей. Интересно, думаю, может быть, там подарки какие-нибудь раздают? Подхожу ближе и вижу – посреди храма стоит высокий деревянный столб, в котором выдолблено сквозное отверстие. И дети, подсаживая друг друга, по очереди пролезают через него и оказываются по другую сторону столба. Я долго смотрела и не могла понять: зачем они это делают? Тут подошла моя японская подруга Мидори и объяснила, что это не столб, а священное дерево. И тот, кто пролезет насквозь, будет счастливым. И получалось, что детки эти стоят в очереди за счастьем.

Я подумала, что обязательно напишу об этом. Потому что вся наша жизнь – это и есть очередь за счастьем. Кому-то везет – достается оно в больших количествах, а кто-то слышит за спиной: «Вас тут не стояло. » А кто-то встанет в эту очередь, весело спросив: «Кто последний? Я за вами. » Да еще и другу или подружке очередь займет. Просто, как в магазине. Вот и я когда-то встала в эту очередь за счастьем – и с ночи очередь занимала, и на холоде мерзла, и в жару мучилась в этой очереди. Всякое бывало, пока я его, счастье свое, получила. Не толкалась, никого не отпихивала. Даже пропускала некоторых. И прилежно двигалась к нему навстречу. Все как у всех.

И о чем бы ни писала я стихи и песни, все они о тех, кто стоял в очереди за счастьем.

Очередь за счастьем

Сиавасэ нара, тэ о татако. – поют японцы всех возрастов и по любому поводу. И при этом хлопают в ладошки. Сиавасэ – это по-японски СЧАСТЬЕ. И если ты СИАВАСЭ, то хлопай в ладоши – так переводится эта нехитрая песенка. Боже мой, сколько раз я подпевала и прихлопывала японским туристам, колеся и летая по просторам Советского Союза! И тогда мне казалось, что вокруг все – сплошные счастливцы, и забота у них только одна – не забывать про это петь под собственные аплодисменты. Мне было хорошо – новые лица, места. Люди, проходящие мимо, оборачиваются – это кто же умница такая, по-японски щебечет так красиво?

Японцы любили меня, смеялись моим шуткам, запоминали русские песни, и мы пели их все хором. И, конечно, одаривали меня всевозможными подарками – зонтиками, часиками, колготками. Правда, принимать эти дары в те годы было делом криминальным. Вроде, если из капиталистических рук зонтик, к примеру, возьмешь, то тут же родину и продашь.

А я, наоборот, влюбляла японцев в мою страну, в мой город, и зонтики и часики брала с легким сердцем. Еще бы! У меня сроду ничего такого не было. А колготки стоили столько, что мне даже смотреть на них было не по карману.

Однажды мне одна из японок сказала, миллион раз извинившись, что, хоть и жара, в Японии не принято ходить женщинам без чулок. И протянула мне пакетик, в котором лежало три пары колготок! Я еле дожила до вечера – надеть счастье это! Первый раз в жизни! И хорошо, что три пары – как раз у меня две подружки – Надька и Нинка. Всем и достанется.

Лето – туристов большой наплыв. И чем больше их, тем больше у меня колготок. Ура! А тут собрание устроили там, где я переводчицей работала. И на собрании этом строго объявили, что какая-то там Илларионова у шведского туриста в подарок шапку из лисы взяла. И ее выгоняют с работы, потому что родина в опасности бывает из-за таких Илларионовых. Никаких подарков! Ни-ни! А то – вслед за Илларионовой этой несчастной!

А у меня как раз группа большая уезжает. Все садятся в автобус, я стою рядом – чемоданы считаю. А рядом построился тот, кто гневную речь про продажу родины на собрании толкал, за мной наблюдает.

Глава делегации заходит в автобус последним и передает мне красивый пакет, полный колготок, и еще зонтик там вырисовывается. А я глазки строгие сделала и по-японски ему защебетала – сейчас, мол, не надо. А как от гостиницы отъедем, я возьму. Японец произнес – ХАЙ! – ДА по-ихнему – и занял место в автобусе.

Наблюдавший дядька губки сложил, как Джоконда, и самыми уголками меня спрашивает: что ты ему сказала? Я отвечаю: сказала, что колготки и зонтики у нас в стране сувенирами не являются. А вот если бы он значок мне подарил с солнцем своим восходящим, то я бы взяла с удовольствием. Тут дядька этот свои губы Монализины разжал, заулыбался: молодец, Рубальская!

Как только автобус завернул за угол и гостиница вместе с дядькой скрылась из виду, я пакетик с подарочками благополучно забрала. А потом раздавала эти колготки всем – подружкам, соседкам. Представляете, сколько народу было СИАВАСЭ! Зонтик я, правда, себе взяла – там стрекозки красивые очень были нарисованы.


Потом на всех собраниях меня все время хвалили и всем в пример ставили – вот какая Рубальская Лариса молодец! Настоящий советский переводчик!

Я каждый день водила экскурсии – Кремль, Москва – столица нашей родины, ВДНХ. И так по кругу, все про все знала – и сколько что в длину, и сколько что в высоту. Очень это японцев интересовало. Знала я и разные интересные истории – и про Ивана Грозного, и про разбойника Кудеяра, который в лесах жил и на дорогах людей Грозного грабил. А потом оказалось, что он этому Ивану Грозному родным сыном приходится. Только сам Иван об этом не знал – он Кудеярову мамашу в монастырь сослал, из-за бесплодия. А в монастыре как раз выяснилось, что она беременная. Ну вот, Кудеярка вырос и в разбойники пошел – за мамку свою мстить. Правда, я не знаю, насколько эта история достоверна, но где-то прочитала, от себя всяких подробностей напридумывала, и японцы слушали, раскрыв рты.

Японцы тоже мне рассказывали о своей стране, учили петь их песни, проговаривать скороговорки. У меня все это здорово получалось. Особенно мне запомнилась одна рассказанная легенда – про императоров. Оказывается, у одного императора был соловей, но он почему-то не пел. И император повелевал, если птица не запоет, убить ее. Недолго просидел этот тиран на троне, умер, и к власти пришел следующий.

А соловей все не пел. И тогда этот следующий повелел: заставить птицу петь! И его век на троне был недолог. Вскоре умер и он. Наконец, следующий император узнал, что есть такой соловей, который петь не желает. И тогда он сказал: «Я буду ждать столько, сколько нужно до того времени, когда он сам захочет петь». И вот именно этот император дольше всех предшествующих жил на свете и был самым любимым у японского народа. Хорошая история, мудрая. Я мудрость эту на ус намотала, и она мне в жизни очень пригождается.

Советский переводчик Лариса Рубальская, конечно же, мечтала хоть ненадолго оказаться там, где сакура цветет. В Японии то есть. Сколько же можно отвечать на вопрос японцев: почему вы в Японию не приезжаете? Причины всякие придумывались – ремонт дома, работы много, летать боюсь и так далее.

И вот однажды была моя кандидатура предложена к выезду с делегацией советских комсомольцев в качестве переводчика. Ой, как же сердце мое от радости запрыгало! – Ура! Наконец-то! Осталась сущая ерунда – комиссия выездная, ответы на простые вопросы, и – вперед!

Простой вопрос был таким: назовите имя и фамилию первого монгольского космонавта. Ну а дальше понятно, объяснять не надо: ступор, слезы, гнев комиссии – какой позор. – и прости-прощай несбывшаяся мечта.

Все это не стоит даже воспоминания, потому что времена изменились, и во многом в мою пользу. Я несколько раз была в Японии – и переводчиком с оперной труппой Большого театра, и с какой-то рок-группой, и просто так – в гостях у друзей. Но об этом чуть позже.

Больше тридцати лет моей жизни прошло среди японцев. Мне уже и сны снились по-японски, и когда дома звонил телефон, я, снимая трубку, вместо «Алло» говорила «Моси-моси» – это по-японски то же самое. Я работала с японскими корреспондентами, и чего только не входило в мои обязанности. Интервью готовила, статьи из газет вырезала и переводила. А если было нужно, анализ мочи жен и детей корреспондентов в поликлинику относила, и набойки на ботинки в мастерскую – тоже я. Ну, а когда встречи на высшем уровне, саммиты, то в Париже, то в Мюнхене – пожалуйста, госпожа Рубальская, – в самолете бизнес-класс, и номера шикарные и в «Хилтонах», и в «Шератонах». А потом возвращалась – и опять анализы-набойки. Одним словом, одна за всех. Очень я эту работу любила. Сколько увидела, услышала!

Гости программы: композитор Лариса Рубальская, певицы Ольга Зарубина и Алиса Мон

Эти песни нельзя забыть. Их мелодии и слова молоды до сих пор. Но только здесь знают, как петь их правильно.

Лариса Рубальская, Ольга Зарубина и Алиса Мон — в шоу Эдуарда Успенского и Элеоноры Филиной «В нашу гавань заходили корабли».


О программе

В нашу гавань заходили корабли

Комментарии

Вконтакте Facebook

Проекты

О канале

Кино и сериалы

Видео

Для рекламодателей

Прямой эфир

© АО Телерадиокомпания «Петербург», 1998—2020. Все права защищены.

Используя настоящий сайт, Вы тем самым обязуетесь выполнять условия Соглашения и учитывать информацию, содержащуюся в Уведомлении.

Внимание! Отдельные видеоматериалы, размещенные на настоящем сайте, могут содержать информацию, предназначен­ную для лиц, достигших 18 лет.

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Женский журнал про диеты, отношения, красоту и стиль