Купальские традиции по Гоголю — Гоголь, Иван, Купала, «Вечера, на, хуторе, близ, Диканьки»


Игра-викторина по сборнику Н.В. Гоголя «Вечера на хуторе близ Диканьки»

Разделы: Литература

Цель:

  1. Расширить знания учащихся по творчеству Н.В.Гоголя.
  2. Способствовать формированию внимательного прочтения художественного произведения.
  3. Заинтересовать учащихся произведениями Гоголя, воспитывать эстетический вкус.

Оборудование: портрет Н.В.Гоголя; рисунки учащихся к произведениям Гоголя; выставка книг Н.В.Гоголя; «чёрный ящик»; презентация в Power Point; художественный фильм «Вечера на хуторе близ Диканьки».

Домашнее задание: нарисовать иллюстрации к произведениям Н.В.Гоголя; каждой команде подготовить колядку – приветствие, инсценировку фрагмента из повести «Ночь перед Рождеством».

Участвуют 5-6 классы, команды смешанные.

Ход игры

Вступительное слово ведущего:

— 2009год был объявлен ЮНЕСКО годом Н.В.Гоголя. Это свидетельствует о том, что во всём мире творчество Николая Васильевича Гоголя по – прежнему вызывает огромный интерес. Его герои по – прежнему несут добро, противостоят злу, любят, ненавидят. Они надолго остаются в памяти, их невозможно ни с кем спутать.

Сегодня наша очередная встреча с Гоголем. Посмотрим, внимательные ли вы читатели? Насколько хорошо вы знаете произведения великого писателя. Тема сегодняшней игры – викторины — повести под общим названием «Вечера на хуторе близ Диканьки». Сборник явился дебютом Гоголя, который принёс ему славу и признание. В это время автору было всего 22 года.

1. Приветствие команд.

2. Вопросы к I туру «Знаете ли вы произведения Н.В.Гоголя?»

1. — Как звучит полное название сборника, куда вошла повесть «Ночь перед Рождеством»? (Вечера на хуторе близ Диканьки. Повести, изданные пасичником Рудым Паньком)

— Какие повести вошли в сборник «Вечера на хуторе близ Диканьки..»? («Сорочинская ярмарка», «Вечер накануне Ивана Купала», «Майская ночь, или Утопленница», «Пропавшая грамота», «Ночь перед Рождеством», «Страшная месть», «Иван Фёдорович Шпонька и его тётушка», «Заколдованное место»)

— Почему чёрт поклялся мстить Вакуле? (Вакула «намалевал» его изгоняемым из ада: испуганный чёрт метался, а грешники били его кнутами).

— Какое прозвище было у Пацюка? (Пузатый)

— Назовите причину, по которой панночка из повести «Майская ночь, или Утопленница» бросилась в воду и утонула? (Её отец привёл в дом молодую жену, она оказалась ведьмой. Панночка, защищаясь, отрубила ей руку. Отец выгнал дочь из дома)

— На каком музыкальном инструменте играл Левко? (Бандура)

— Какой силой обладала красная свитка из повести «Сорочинская ярмарка»? (Она всем приносила несчастье.)

— С чем связаны все неприятности Солопия Черевика? (У Грицько была договорённость с цыганами, которые помогали ему посвататься к Параске).


2. Кроссворд «Творчество Н.В.Гоголя»

  1. Что ел Пацюк, когда к нему пришёл Вакула?
  2. Главная героиня повести «Ночь перед Рождеством».
  3. Часть тела, в честь которого называют главного человека на хуторе.
  4. Имя рассказчика в повестях.
  5. Особа, которая заставила сидеть в мешках уважаемых людей.
  6. Так на Украине называли трубку с табаком.

3. Вопросы ко II туру «Словарь пасичника Рудого Панько»

Для 1 команды:

Волов распрягли и пустили пастись на траву. Возы оставили на дороге; а сами сели все в кружок впереди _________________ и закурили люльки. (Кавун, чумаки, курень).

Кузнец остановился с своими мешками. Ему почудился в толпе девушек голос и тоненький смех Оксаны. Все жилки в нём вздрогнули; бросивши на землю мешки, побрёл он с маленьким мешком на плечах вместе с толпою _________________, шедших следом за девичьей толпой. (Буханец, сопилка, парубок).

Для 2 команды:

— О, не дрожи, моя красная калиночка! Прижмись ко мне покрепче! – говорил парубок, обнимая её, отбросив __________________, висевшую на длинном ремне у него на шее, и садясь вместе с нею у дверей хаты. (Винницу, бандуру, макитру).

Солоха думала долго, куда спрятать такого плотного гостя; наконец выбрала самый большой мешок с углём; уголь высыпала в кадку, и дюжий голова влез с усами, с головою и с _____________в мешок. (Капелюхами, каганцами, очипками).

3. III тур. Домашнее задание

(Инсценировка фрагмента из повести «Ночь перед Рождеством» с последующим просмотром этих фрагментов в художественном фильме «Вечера на хуторе близ Диканьки».)

4. Вопросы к IV туру «Найдите героя».

  1. По выходе отца своего она долго ещё принаряживалась и жеманилась перед небольшим в оловянных рамках зеркалом и не могла налюбоваться собою. «Что людям вздумалось расславлять, будто я хороша? – говорила она, как бы рассеянно, для того только, чтобы об чём – нибудь поболтать с собою. Лгут люди, я совсем не хороша.» Но мелькнувшее в зеркале свежее, живое в детской юности лицо с блестящими чёрными очами и невыразимо приятной усмешкой, прожигавшей душу, вдруг доказало противное. (Оксана)
  2. Она была ни хороша, ни дурна собою. Трудно и быть хорошею в такие года. Однако ж она так умела причаровать к себе самых степенных козаков…, что к ней хаживал и голова, и дьяк Осип Никифорович…, и козак Чуб, и козак Касьян Свербыгуз. И, к чести её сказать, она умела искусно обходиться с ними. Ни одному из них и в ум не приходило, что у него есть соперник.(Солоха)
  3. Минуту спустя вошёл в сопровождении целой свиты величественного роста, довольно плотный человек в гетьманском мундире, в жёлтых сапожках. Волосы на нём были растрёпаны, один глаз немного крив, на лице изображалась какая – то надменная величавость, во всех движениях видна была привычка повелевать. Все генералы, которые расхаживали довольно спесиво в золотых мундирах, засуетились, и с низкими поклонами, казалось, ловили его каждое слово и даже малейшее движение, чтобы сейчас лететь выполнять его. Но гетьман не обратил даже и внимания, едва кивнул головою и подошёл к запорожцам. (Потёмкин)
  4. Тут осмелился и кузнец поднял голову и увидел стоявшую перед собой небольшого роста женщину, несколько даже дородную, напудренную, с голубыми глазами и вместе с тем величественно улыбающимся видом, который так умел покорять себе всё и мог только принадлежать одной …женщине. (Императрица)

5. Вопросы к V туру «Чёрный ящик».

  1. В чёрном ящике лежит предмет, который подлежал изъятию нечистой силой, с целью отомстить обидчику. (Месяц)
  2. Предмет, который собирался в рукав, как ягода земляника на поляне женщиной на странном летательном аппарате. (Звезда)
  3. Документ, написанный вышестоящим начальником, о недолжном исполнении обязанностей подчинённого, который изменил судьбу двух молодых людей. (Записка, которую дала Левко Утопленница).
    «Приказ голове Евтуту Макогоненку. Дошло до нас, что ты, старый дурак, вместо того, чтобы собирать прежние недоимки и вести на селе порядок, одурел и строишь пакости…А вследствие того, приказываю тебе сей же час женить твоего сына Левка Макогоненка на козачке из вашего села, Ганне Петрыченковой…»
    Комиссар, отставной поручик Козьма Деркач – Дришпановский.)
  4. Предмет, с помощью которого герой хотел обмануть кого – то и найти то, что ему никогда не принадлежало. (Свеча)

5. Вопросы для зрителей.

(Вопросы задаются зрителям, пока команды выполняют задание II тура. Очки засчитываются командам.)

  1. Сколько персонажей повести «Ночь перед Рождеством» оказалось в мешках в доме у Солохи? (4)
  2. Назовите музыкальный инструмент из гоголевских «Вечеров на хуторе близ Диканьки». (Кобза)
  3. Как зовут отца Оксаны в повести «Ночь перед Рождеством»? (КорнийЧуб)
  4. В повести к своей девушке Левко обращается «Галю». Назовите её второе имя. (Ганна)
  5. Кого принимали за нечистую силу несправедливо: мать кузнеца, мачеху сотниковой дочки, своячницу головы?
  6. Какое занятие было у деда из повести «Заколдованное место»?
  7. Какая птица, согласно Н.В.Гоголю, долетит до середины Днепра? (редкая)
  8. На сюжет какой повести Н.В.гоголя написана картина И.Н.Крамского «Русалки»? («Майская ночь, или Утопленница»)


6. Подведение итогов.

(Пока жюри подводят итоги, команды исполняют колядки)

Купальские традиции по Гоголю — Гоголь, Иван, Купала, «Вечера, на, хуторе, близ, Диканьки»

Купил раритет, сделал djvu и прислал — Кайдалов Анатолий.
______________________________

СОДЕРЖАНИЕ
Часть первая
Предисловие
Сорочинская ярмарка
Вечер накануне Ивана Купала
Майская ночь, или Утопленница
Пропавшая грамота

Часть вторая
Предисловие
Ночь перед рождеством
Страшная месть
Иван Федорович Шпонька и его тетушка
Заколдованное место

В августе 1831 года в типографию министерства просвещения в Петербурге зашёл молодой, щеголевато одетый человек. Спросив заведующего типографией, фактора, он прошёл к наборщикам и с удивлением заметил, что при его появлении они весело фыркали и улыбались. Несколько удивлённый таким приёмом, молодой человек попросил фактора объяснить причину их смеха. «После некоторых ловких уклонений» фактор сказал, что «штучки», присланные автором из Павловска, «до чрезвычайности забавны и наборщикам принесли большую забаву». «Штучки», о которых говорил фактор, были повести, вошедшие в первую книгу «Вечеров на хуторе близ Диканьки», а молодым человеком — сам автор, Николай Васильевич Гоголь. Обо всём этом — посещении типографии, приёме, оказанном ему наборщиками, и беседе с фактором — Гоголь тогда же сообщил в письме своему другу, Александру Сергеевичу Пушкину. И, заканчивая свой рассказ, писал, что он «из этого заключил, что стал писателем» совершенно во вкусе простого народа.
Народный характер первой книги Гоголя, её подлинную близость к жизни, её юмор высоко оценил и Пушкин: «Сейчас прочёл «Вечера близ Диканьки». Они изумили меня. Вот настоящая весёлость, искренняя, непринуждённая, без жеманства, без чопорности. А местами какая поэзия! какая чувствительность! Всё это так необыкновенно в нашей нынешней литературе, что я доселе не образумился».
«Вечера на хуторе близ Диканьки» сразу же привлекли всеобщее внимание. В них молодой писатель с горячей любовью рассказал о жизни народа, о весёлых и мужественных украинских парубках, красивых и гордых дивчатах, передал поэтически-пленительные песни и предания украинского народа.
К работе над повестями «Вечеров на хуторе» Гоголь приступил в начале 1829 года, вскоре по своём приезде в Петербург. Окончив Нежинскую гимназию высших наук, он приехал в столицу, мечтая «сделать жизнь свою нужною для блага государства». Им владела пылкая мечта — принести пользу человечеству, поступить на службу, которая могла бы дать «просторный круг действий». Но Петербург неласково встретил молодого провинциала. Гоголь в течение долгого времени не мог найти службы и вынужден был вести бедственное существование. Наконец он получил место в одном из столичных департаментов; его обязанности напоминали безотрадные занятия Акакия Акакиевича Башмачкина, описанные впоследствии им в повести «Шинель». Знакомство с Пушкиным и его друзьями помогло Гоголю найти свою дорогу — обратиться к занятиям литературой, написать «Вечера на хуторе близ Диканьки».
Во время работы над «Вечерами» Гоголь познакомился с Пушкиным. Лето 1831 года Гоголь провёл в Павловске, по соседству с Пушкиным, жившим в это время в Царском Селе (ныне г. Пушкин). Общение с Пушкиным во многом помогло начинающему писателю завершить своё чудесное, свежее и благоуханное произведение о жизни народа.
В «Вечерах на хуторе близ Диканьки» Гоголь обращает свои взоры к милой его сердцу солнечной Украине. В жизни её народа, в её песнях и сказках видит он подлинную поэзию и воссоздаёт её в своих повестях. Интерес к народной жизни, возникший под влиянием патриотического подъёма в Отечественную войну 1812 года, подсказал Гоголю путь к «Вечерам на хуторе близ Диканьки».
Приступая к работе над этой книгой, Гоголь сообщал матери в письме: «Здесь так занимает всех всё малороссийское. » В том же письме он просил её сделать для него «величайшее из одолжений» — прислать ему украинские комедии своего отца, записи старинных обычаев, сказок и песен. «. Вы много знаете обычаи и нравы малороссиян наших, потому, я знаю, вы не откажетесь сообщать мне их в нашей переписке. Это мне очень, очень нужно».
Гоголь даже указывает матери тех людей, которые могут такие сведения сообщить. Это свидетельствует о давнем интересе Гоголя к жизни крестьянина и к украинской старине. В частности, он запрашивает «название точное и верное платья, носимого до времён гетманских. Вы помните, раз мы видели в нашей церкви одну девку, одетую таким образом. Об этом можно будет расспросить старожилов; я думаю,
Анна Матвеевна или Агафья Матвеевна много знают кое-чего из давних годов.
Ещё обстоятельное описание свадьбы, не упуская наималейших подробностей: об этом можно расспросить Демьяна (кажется, так его зовут, прозвание не вспомню), которого мы видели учредителем свадьб и который знал, по-видимому, все возможные поверья и обычаи. Ещё несколько слов о колядках, о Иване Купале, о русалках. Если есть,, кроме того, какие-либо духи или домовые, то о них подробнее с их названиями и делами; множество носится между простым народом поверий, страшных сказаний, преданий, разных анекдотов, и проч. и проч. и проч. Всё это будет для меня чрезвычайно занимательно. На этот случай, и чтобы вам не было тягостно, велидушная моя маменька, советую иметь корреспондентов в разных местах нашего повета».
Гоголь и сам прекрасно знал жизнь и народное творчество Украины. Впечатления украинской деревни окружали его с самого детства. Отец писателя, Василий Афанасьевич Гоголь, был автором комедий, в которых широко использован украинский фольклор и изображён быт и нравы украинской деревни. Видел Гоголь в детские годы и вертепы (кукольные театры) с их представлениями, полными задорного украинского юмора. Его сверстники по Нежинской гимназии рассказывали, что Гоголь в праздничные дни отправлялся в предместье Нежина к своим знакомым крестьянам, бывал завсегдатаем на крестьянских свадьбах. Интерес будущего писателя к Украине в нежинские годы отразился и в многочисленных записях фольклора, которые он заносил в «Книгу всякой всячины», заведённую им в гимназии, в 1826 году.
Знаком был Гоголь и с молодой украинской литературой: с комической поэмой «Энеида» И. Котляревского, полной едкой и безудержно весёлой насмешки над богами и украинским «панством», и с баснями Гулака-Артемовского. Свидетельством близкого знакомства Гоголя с украинской литературой являются и эпиграфы к «Сорочинской ярмарке», взятые им из «Энеиды» Котляревского, из басен Гулака-Артемовского и комедий Гоголя-отца. В «Вечерах» плодотворно сочетались традиции украинской народной поэзии и молодой украинской литературы с реалистическими и сатирическими традициями русской литературы.
Гоголь горячо любил и прекрасно знал русскую литературу. В Нежинской гимназии он с успехом выступал в «Недоросле» Фонвизина, следил за всеми новинками современной русской литературы. Пушкин был его любимым писателем. Любовь к Украине соединялась у Гоголя с горячей любовью ко всей России, он всегда понимал неразрывную, братскую связь, существовавшую между русским и украинским народами, и всем своим творчеством способствовал её укреплению.
В «Вечерах на хуторе близ Диканьки» Гоголь создал глубоко лирический, прекрасный образ Украины, проникнутый любовью к её на-
роду. Образ Украины раскрывается писателем и в пленительных поэтических пейзажах и в передаче национального характера народа, его свободолюбия, храбрости, юмора, лихого веселья. Украина в книге Гоголя впервые предстала во всей чудесной красоте, яркости и вместе с тем нежности своей природы, с её вольнолюбивым и мужественным народом.
По определению В. Г. Белинского, «Вечера на хуторе близ Дикань-ки» — это «поэтические очерки Малороссии, очерки, полные жизни и очарования. Всё, что может иметь природа прекрасного, сельская жизнь простолюдинов обольстительного, всё, что народ может иметь оригинального, типического, — всё это радужными цветами блестит в этих первых поэтических грёзах Гоголя».
Первая же повесть «Вечеров», «Сорочинская ярмарка», начинается описанием солнечного, знойного, охватывающего сладостным томлением летнего дня на Украине. Здесь всё радостно и ослепительно ярко: и неизмеримый океан неба, и дрожащий в нём жаворонок, и зажжённые солнцем листья, и статные подсолнечники, осеняющие пёстрые огороды. Этот чудесный пейзаж как бы предваряет и подготавливает картины народной жизни, рассказ о любви красивых и чистых сердцем Грицько и Параски. Их любовь торжествует наперекор злой и завистливой мачехе, глупости Солопия Черевика, корысти и недоброжелательству, которые стоят на дороге их светлого чувства, пытаются помешать его торжеству.
Это безыскусное, здоровое начало показано и в облике самой Параски с её «круглым личиком, с чёрными бровями, ровными дугами поднявшимися над светлыми карими глазами, с беспечно улыбавшимися розовыми губками». Сколько теплоты и сердечного сочувствия в этом описании молоденькой крестьянской девушки, первый раз попавшей на ярмарку да ещё встретившейся там со своим суженым! Но в этой сцене нет ничего искусственного, сентиментального: красавица охотно лущит подсолнечник, она с удовольствием потолкалась бы между полотняными палатками торговцев, продающих ленты, серьги и другие привлекательные товары.
Сколько жизненных, реальных красок в описании ярмарки, сколько юмора, весёлого лукавства в рассказе о встрече Солопия Черевика с Грицько Голопупенко, легко заслужившим полное доверие Солопия, большого любителя варенухи. Эти сценки, разговоры словно выхвачены из жизни и обладают всеми оттенками живой разговорной речи, тем неуловимым юмором, который присущ народу.
Одним из тех, кто особенно глубоко понял тесную связь творчества Гоголя с народом, был А. И. Герцен. «Не будучи по происхождению, подобно Кольцову, из народа, — писал Герцен, — Гоголь принадлежал к народу по своим вкусам и по складу своего ума».
В «Вечерах на хуторе близ Диканьки» раскрывается жизнь народа
«В её различных проявлениях: здесь показаны быт и картинки современной Гоголю жизни, и народные предания, и события далёкого прошлого.
В повестях сочетаются и реалистические картины быта, и образы народной фантастики, и исторические мотивы, в своей совокупности рисующие широкую и многостороннюю картину жизни украинского народа. Создавая свои повести, Гоголь охотно обращался к народным песням и легендам: в них наиболее ярко и полно запечатлелось народное понимание жизни.
В песнях видел Гоголь прежде всего отражение народного характера. В статье, посвящённой украинским песням, он говорит: «Это народная история, живая, яркая, исполненная красок, истины, обнажающая всю жизнь народа. Кто не проникнул в них глубоко, тот ничего не узнает о прошедшем быте этой цветущей части России. », так как в песнях передан «верный быт, стихии характера, все изгибы и оттенки ¦чувств, волнений, страданий, веселий изображаемого народа. ».
Создавая поэтические, овеянные лиризмом образы девушек: Ганны в «Майской ночи», Оксаны в «Ночи перед рождеством», Параски в «Сорочинской ярмарке», — Гоголь широко пользуется народными песнями. В них он находит задушевные черты и краски, которыми наделены его героини, то лирически-задумчивые и нежные, как Ганна, то полные задорного веселья, как Параска, но одинаково преданные и нежно любящие.
Влюблённые у Гоголя даже объясняются между собой словами народных песен, потому что все красивое и чистое, что отличает чувства простых людей из народа, с наибольшей полнотой и поэтической силой выражено в народной песне. Лирическим, песенным является объяснение Левко и Ганны в повести «Майская ночь». Недаром начало первой главы так близко к одной из известных украинских песен — «Солнце низенько, вечер близенько».
В людях из народа видел Гоголь лучшие человеческие черты и качества: любовь к родине, чувство собственного достоинства, живой и ясный ум, человечность и благородство.
Кузнец Вакула в «Ночи перед рождеством», Левко в «Майской ночи», Данила Бурульбаш в «Страшной мести» являются воплощением тех положительных черт, какие запечатлелись в народных думах и песнях. Вакула не теряется ни в каких случаях жизни. Он заставил служить себе чёрта, не робеет он и во дворце у царицы. Его поступки определяются большим и подлинным чувством любви к Оксане.
В «Вечерах на хуторе близ Диканьки» не дано непосредственно картин крепостного быта, угнетения крестьян помещиками. Это объясняется не стремлением писателя идеализировать, приукрасить действительность, а тем, что Гоголь хотел показать народ не подневольным и покорным, а гордым, свободным в своей внутренней красоте и
силе, в своём жизнеутверждающем оптимизме. Не следует забывать и исторические особенности жизни украинского народа, закрепощённого лишь в сравнительно позднюю пору: окончательное оформление крепостное право на Украине приобрело лишь при Екатерине II, в 1783 году.
Парубки в «Майской ночи», задумавшие подразнить голову и помочь Левко, показаны не только как повесы и гуляки — они стоят за свои права, в них живёт ещё память о той вольности, которой славилось казачество. « — Что ж мы, ребята, за холопья? Разве мы не такого роду, как и он? Мы, слава богу, вольные козаки! Покажем ему, хлопцы, что мы вольные козаки!» — говорит Левко, поднимая своих товарищей против головы. Один из хлопцев вспоминает о прежней казацкой воле: «. чудится, будто поминаешь давние годы. Любо, вольно на сердце; а душа как будто в раю. Гей, хлопцы! Гей, гуляй. »
Свободолюбивое народное начало «Вечеров на хуторе близ Ди-каньки» с особенной полнотой нашло своё выражение в образе запорожца, неоднократно встречающемся в повестях. Смелость и вольнолюбие характерны и для таких героев, как кузнец Вакула, Грицько, дед-казак из повести «Пропавшая грамота», не говоря уже о Даниле Бурульбаше из повести «Страшная месть».
Черты героизма, свободолюбия, душевной широты, которые позже с такой могучей силой покажет Гоголь в героях повести «Тарас Буль-ба», уже проявились в «Вечерах на хуторе близ Диканьки». Особенно ярко передано это свободолюбивое начало народной жизни в излюбленных Гоголем описаниях танца «гопак», образно передающих удаль и могучий, как вихрь, дух запорожской вольности. В танце, как и в песне, сказалась для Гоголя душа народа. И не случайно герои его повестей в минуту душевного подъёма, в своих радостных порывах так безудержно, весело, молодо, самозабвенно предаются танцу. Весело и задорно танцует перед зеркалом гопак хорошенькая Параска, размечтавшись о своём Грицько, притопывая ногами «чем далее, всё смелее; наконец левая рука её опустилась и упёрлась в бок, и она пошла танцевать, побрякивая подковами, держа перед собою зеркало___». Вошедший в хату Черевик, увидев пляску дочери, гордо подбоченившись, выступил вперёд «и пустился вприсядку, позабыв про все дела свои». Общим безудержным весельем охвачены гости на свадьбе Параски, где «всё неслось, всё танцевало». Ещё хмельнее, ещё радостнее описание свадебного танца в «Вечере накануне Ивана Купала».
Этому светлому миру народной жизни противостоят жестокие и алчные представители сельской верхушки — староста («голова»), богатеи-кулаки, которые притесняют и угнетают своих же односельчан. Староста Макогоненко в «Майской ночи» всем ненавистен тем, что самоуправно и несправедливо распоряжался в деревне, подвергал жестоким наказаниям «провинившихся», выставляя их на мороз и обливая холодной водой. Смешно, когда этот царский и помещичий прихвостень ставит себе в заслугу то, что ему довелось ехать на козлах кареты Екатерины II во время её путешествия в Крым. Корыстолюбив и жаден богатый казак Чуб в «Ночи перед рождеством» и отец Пидор-ки — кулак Корж, толкнувший Петруся на преступление («Вечер накануне Ивана Купала»). Все они наделены резко отрицательными чертами. Их тёмные проделки, их алчность и корыстолюбие сурово осуждает и высмеивает Гоголь.
Гоголь показал резкое различие между своими гордыми, великодушными и мужественными героями— такими, как Вакула, Левко, Грицько, Оксана, Пидорка — и представителями сельской «знати» — богатеями вроде головы в «Майской ночи» или Чуба в «Ночи перед рождеством»; они ненавистны всей деревне, выступают как притеснители односельчан и по своим моральным качествам являются прямой противоположностью смелым и независимым положительным персонажам. И подобно тому, как в народных песнях и сказках правда всегда торжествует над кривдой, так и в повестях Гоголя хорошие и добрые люди побеждают злых и несправедливых.
В сатирических эпизодах «Вечеров», в изображении комических типов и отрицательных персонажей отчётливо проглядывают черты социальной действительности, намечается реалистическая манера будущих произведений Гоголя. Гоголь создаёт типический портрет хапуги-чиновника в повести «Ночь перед рождеством»: «. сорочинский заседатель на тройке обывательских лошадей, в шапке с барашковым околышком, сделанной по манеру уланскому, в синем тулупе, подбитом чёрными смушками, с дьявольски сплетённою плетью, которою имеет он обыкновение подгонять своего ямщика, то он бы, верно, приметил её, потому что от сорочинского заседателя ни одна ведьма на свете не ускользнёт. Он знает наперечёт, сколько у каждой бабы свинья мечет поросенков, и сколько в сундуке лежит полотна, и что именно из своего платья и хозяйства заложит добрый человек в воскресный день в шинке».
Здесь не забыта и шапка заседателя, сделанная на уланский манер; и мы сразу догадываемся, что заседатель любил, чтобы его принимали не за полицейского чиновника, а за офицера-кавалериста. А «дьявольски» сплетённая плеть, которой он имел обыкновение подгонять ямщиков, весьма наглядно рисует повадки заседателя в его обращении с крестьянами.
В этой же повести «Ночь перед рождеством» Гоголь рисует придворные нравы, насмешливо описывая дворец Екатерины II. Внешнее великолепие придворной жизни противопоставлено Гоголем простоте и скромному благородству чисто убранных, светлых и радостных украинских хат. Мишурный блеск и пышность придворных порядков становятся особенно очевидными благодаря тому, что царский дворец по-
казан в простосердечном восприятии кузнеца Вакулы, который наивно удивляется окружающей его роскоши и богатству.
Изображая временщика, фаворита Екатерины II — всесильного Потёмкина, Гоголь подчёркивает в нём самоуверенную важность, презрение к окружающим. Запорожцы, и среди них кузнец, видят лицемерие и унизительное поведение генералов, заискивающих перед Потёмкиным. При его появлении «все генералы, которые расхаживали довольно спесиво в золотых мундирах, засуетились и с низкими поклонами, казалось, ловили его слово и даже малейшее движение, чтобы сейчас лететь выполнять его. Но гетьман не обратил внимания, едва кивнул головою и подошёл к запорожцам». С ядовитой иронией приводит Гоголь вопрос простодушного Вакулы: « — Это царь? — спросил кузнец одного из запорожцев. — Куда тебе царь! Это сам Потёмкин, — отвечал тот».
В противоположность заискивающим, униженно кланяющимся генералам и вельможам, запорожцы ведут себя гордо и независимо. При всём внешнем почтении, они говорят с царицей с той свободой и достоинством, которые обнаруживают прекрасное понимание ими всего окружающего.
Насмешливо-добродушно, с лукавым юмором обрисован в «Соро-чинской ярмарке» недалёкий Солопий Черевик, которого водит за нос дородная супруга, и сама Хивря. Она ловко обманывает своего муженька, любезничая с многоречивым, трусливым и обжорливым поповичем Афанасием Ивановичем. Яркими, жизненными штрихами рисует Гоголь их характеры, подсмеивается над их слабостями, над глупостью одних и тщеславием других, хотя его насмешка и лишена ещё той сатирической силы, которая появится позднее, при разоблачении помещиков и чиновников в «Миргороде», в «Ревизоре» и в «Мёртвых душах».
В «Вечерах на хуторе близ Диканьки» Гоголь нередко прибегает к фантастике, вводит в свои повести чертей, ведьм. Но его фантастика — особого рода: она имеет чаще всего смешной, сатирический характер. Чёрт у него похож на самого обыкновенного провинциального чиновника, способного лишь на мелкие пакости, каким он изображён в «Ночи перед рождеством». Ведьмы и прочие чудища в адском пекле, куда попадает запорожец в «Пропавшей грамоте», играют в карты и при этом ещё плутуют.
Фантастические происшествия в повестях «Вечеров на хуторе близ Диканьки» тесно переплетаются с реальными событиями. В «Пропавшей грамоте» похождения загулявшего казака показаны как пьяное наваждение, сон, рассказанный болтливым, любящим прихвастнуть и приврать стариком рассказчиком.
Даже описание кражи месяца, когда чёрт, схвативший месяц, кривляясь и дуя, перекидывает его из одной руки в другую, «как мужик, доставший голыми руками огонь для своей люльки», передано не как фантастическое событие, а как пьяное наваждение подгулявшего писаря:
«В Диканьке никто не слышал, как чёрт украл месяц. Правда, волостной писарь, выходя на четвереньках из шинка, видел, что месяц ни с сего ни с того танцевал на небе, и уверял с божбою в том всё село; но миряне качали головами и даже подымали его на смех».
Фантастика у Гоголя способствует изображению человеческой подлости и пошлости, превращается в едкую насмешку над предрассудками. Проделку чёрта, спрятавшего месяц, чтобы богатый казак Чуб не пошёл на кутью к дьяку, Гоголь изображает как самый повседневный случай, лукаво используя это «происшествие» для того, чтобы показать нравы, обычаи и порядки на селе. И рассказ о Солохе, разъезжающей на помеле, даётся иронически, насмешливо, как свидетельство досужих домыслов тех, кто завидует удачливой Солохе.
В повести «Вечер накануне Ивана Купала», особенно богатой фантастическими происшествиями, раскрывается мысль о том, что золото не приносит счастья, что путь к богатству лежит через преступление. Бедняк Петрусь, желая добиться руки любимой девушки, убивает малолетнего брата своей невесты, для того чтобы овладеть заколдованным кладом. Но ни золото, ни любовь Пидорки не приносят счастья преступному Петрусю, и его постигает трагическая гибель.
Фантастика в «Вечерах на хуторе» нередко становится средством сатиры. Подобно тому как в народной поэзии, в сказках всё враждебное народу показано в виде злобной и вредящей людям «нечистой силы», Гоголь в своих повестях делает фантастические персонажи — чертей, ведьм — носителями отвратительных моральных и социальных качеств, которые свойственны представителям деревенской верхушки, богатеям, провинциальной и сельской «знати». Поэтому он в образе чёрта метко высмеивает сельского любезника, судейского чиновника.
Многочисленные живые подробности, раскрывающие подлинные черты быта, нравы и порядки тогдашней деревенской жизни, рассеяны по всем повестям «Вечеров». Они и придают им ту реальную, жизненную окраску, которая как бы случайно проскальзывает в бесхитростном повествовании рассказчика. И хотя сам рассказчик, как будто не придавая значения мелким деталям, с эпической обстоятельностью и спокойствием повествует о событиях и происшествиях, но самые подробности описаны так ярко и метко, с такой полнотой и конкретностью рисуют быт и даже социальную обстановку деревни, что читатель обращает на них особое внимание и не может не запомнить их.
«Страшная месть» — единственная в «Вечерах на хуторе» историческая повесть. Писатель рисует в ней бурную эпоху борьбы украинского народа за свою независимость с польскими феодалами, — борьбы, в которой украинский народ обращался к помощи и поддержке русского народа. В этой повести Гоголь передаёт старинную народную легенду,
рассказывающую о страшном преступлении изменника своей родине — отвратительного колдуна.
Несмотря на фантастический элемент, в повести отразились реальные исторические события борьбы казачества с иноземными захватчиками, с польской шляхтой. Гоголь, пользуясь мотивами народных легенд, разоблачает чёрную, отвратительную натуру предателя, преступления которого не могут найти прощения и забвения даже по прошествии веков.
Пользуясь яркими эпическими красками народных песен, украинских «дум», рисует Гоголь образ Данилы Бурульбаша — доблестного патриота, мужественного борца за родину. Бесстрашно бьётся он со злобным колдуном, могучей рукой уничтожает он наглых захватчиков, обманом напавших на его родную землю.
Предвещая эпическую силу «Тараса Бульбы», «Страшная месть» звучит как героическая поэма, посвящённая доблести борцов-патриотов, самоотверженно сражающихся за независимость своей родины.
Описание Днепра проходит через всю повесть, выражает как бы её лирическую тему, придаёт глубину и обобщённость её образам.
Величественная картина Днепра с ещё большей силой выделяет патриотическую тему повести. Днепр здесь становится как бы символом родины, могучей, величественной и прекрасной.
Поэтические образы, эпические картины, богатейшие краски народных песен и легенд широко использованы Гоголем в «Страшной мести». Сам ритмический строй повести звучит как песня, как поэтическое повествование сказителя-бандуриста. Народность замысла — осуждение измены родине и прославление верности и доблести преданных сынов родины — определяет и народность образов повести.
Особое место занимает в «Вечерах на хуторе близ Диканьки» повесть «Иван Фёдорович Шпонька и его тётушка». В ней показана правдивая картина быта и нравов мелкопоместного дворянства. Эта повесть отличается от остальных повестей «Вечеров» своим сатирическим характером, едко высмеивая паразитизм, духовную пустоту провинциального общества.
В повести о Шпоньке Гоголь показал бессмысленное и жалкое существование ничтожного и никчёмного дворянина-небокоптителя, затхлый и косный мирок провинциального дворянства. Хотя Иван Фёдорович не лишён добродушия, скромности и сам по себе безобиден, эти качества не могут хоть сколько-нибудь восполнить его ничтожество и внутреннюю пустоту, оправдать его бессмысленное, паразитическое существование в качестве, хотя и мелкого, «душевладельца».
Иван Фёдорович Шпонька начинает собой галерею гоголевских дворян-«существователей». Уже здесь Гоголь беспощадно высмеял и осудил пошлость пошлого человека — как определил позднее отличительную тему его творчества Пушкин.
Гоголь уверенной и свободной кистью рисует повседневные, будничные картины помещичьего быта, заостряя в них типические черты, приобретающие огромную разоблачительную силу. За внешне добродушным описанием жизни дворянских имений Вытребеньки и Хортыще встаёт перед читателем праздная, животная, остановившаяся в своём развитии и в то же время наполненная мелкими, эгоистическими интересами жизнь их хозяев. Это мир, с детства хорошо знакомый писателю, мир изобилия природных благ и в то же время полного духовного оскудения, мелочности интересов их владельцев.
Рисуя правдивые картины быта помещиков, их якобы безмятежного патриархального уклада, Гоголь показывает, что в этом помещичьем захолустье основной жизненной пружиной являются корыстолюбие, нечестные проделки и плутни.
В весёлом комизме и юморе «Вечеров на хуторе близ Диканьки» Белинский увидел полноту жизни, её правдивое изображение:
«Это комизм весёлый, улыбка юноши, приветствующего прекрасный божий мир. Тут всё светло, всё блестит радостию и счастием; мрачные духи жизни не смущают тяжёлыми предчувствиями юного сердца, трепещущего полнотою жизни. Здесь поэт как бы сам любуется созданными им оригиналами. Однако ж эти оригиналы — не его выдумка, они смешны не по его прихоти: поэт строго верен в них действительности. И поэтому всякое лицо говорит и действует у него в сфере своего быта, своего характера и того обстоятельства, под влиянием которого оно находится».
В своих повестях Гоголь показал с особой наглядностью значение обращения к языку народа. Праздничность, яркая живопись «Вечеров», их лукавый и задорный юмор, их лирическая поэтичность — всё это показывает языковое мастерство писателя. Желая подчеркнуть народный характер своих повестей, Гоголь делает их собирателем старика пасичника Рудого Панька.
Образ Рудого Панька служит не только для объединения повестей — он придаёт им внутреннее единство, характеризует народное, безыскусственное восприятие мира, доверчивое простодушие и вместе с тем лукавую иронию, которой окрашивается всё повествование.
В «Пропавшей грамоте» и в «Заколдованном месте» рассказ ведётся от лица дьячка Фомы Григорьевича. Его рассказ обильно уснащён разговорными оборотами, комическими сопоставлениями и сравнениями.
Гоголь, как художник, пользуется богатейшими возможностями народной речи, расширяя границы литературного языка, придавая ему разнообразие и яркость живой речи. Однако писатель не стремился к уснащению своего языка словами местного происхождения, к обилию украинских слов — он пользовался прежде всего основный словарным фондом русского языка. Гоголь сумел стать подлинным живописцем
речи, с удивительной точностью и выразительностью рисуя средствами языка характер, профессию, социальное положение своих героев. Яркая народная речь «Вечеров на хуторе» внесла ценный вклад в развитие русского литературного языка.
Пленительные картины украинской природы, образы представителей украинского народа, показанные Гоголем в этой книге, вдохновили крупнейших русских художников и композиторов на создание замечательных произведений: опер Чайковского «Черевички», Римского-Кор-сакова «Майская ночь», Мусоргского «Сорочинская ярмарка», картин и иллюстраций Репина, Маковского, Крамского и других выдающихся русских художников.
Светлое, жизнерадостное начало «Вечеров», их лирическая вдохновенность, народный юмор, утверждение в них благородных и возвышенных чувств человека, их патриотический пафос делают эту книгу Гоголя близкой советскому народу.

СПАДИЛО.РУ

История создания

Работа Н.В. Гоголя над циклом «Вечера на хуторе близ Диканьки» началась в 1829 г. Через год в журнале «Отечественные записки» была напечатана повесть «Вечер накануне Ивана Купалы». В 1831 г. была опубликована первая книга «Вечеров…», в 1832 г. — вторая.

При создании цикла начинающий писатель широко использовал народные предания и фольклор, множество рукописных источников, произведения немецких писателей-романтиков.

Мнение современников

Самым знаменитым и характерным отзывом на «Вечера…» стала реакция типографских работников, которые, увидев автора, стали «фыркать и прыскать себе в руку». Начальник типографии признался Гоголю, что его «штучки… до чрезвычайности забавны». По поводу этого эпизода Пушкин писал: «Мольер и Филдинг, вероятно, были бы рады рассмешить своих наборщиков».

Пушкин приводил и более весомые аргументы в пользу «Вечеров…» : «Вот настоящая веселость, искренняя, непринужденная, без жеманства, без чопорности». В. Ф. Одоевский предрекал «большой талант». Большинство критиков отмечало простоту и правдивость начинающего автора.

Наряду с положительными высказывались и отрицательные суждения. Молодого писателя обвиняли в этнографических неточностях, «недостатках слога», неуместности изображения простонародных героев. Однако эта категория критиков была в явном меньшинстве.

Общий обзор цикла

«Вечера на хуторе близ Диканьки» состоят из двух частей, включающих восемь повестей. Все повести объединяет образ пасичника Рудого Панька, от имени которого ведутся истории. Перед каждой частью даются предисловия рассказчика и краткие словари малороссийских терминов.

Первая часть

Сорочинская ярмарка

Забавная история, произошедшая во время малороссийской ярмарки. Молодой казак Грицько, воспользовавшись помощью цыган и народным страхом перед «красной свиткой», добивается свадьбы с красавицей Параской.

Вечер накануне Ивана Купалы


Печальная повесть о бедном Петро, который от отчаяния и любви заключил договор с нечистой силой. Убив невинного ребенка, Петро добился кажущегося счастья и богатства, но в наказание сошел с ума и погиб.

Майская ночь, или Утопленница

Романтическая история о любви Левко и Ганны. Смелость и готовность на все ради любимой помогают юноше разоблачить страшную ведьму. В благодарность за это страдающая душа утопленницы избавляет Левко от наказания отца и удачно устраивает его судьбу с Ганной.

Пропавшая грамота

Одна из самых веселых повестей цикла. Дед рассказчика теряет «гетьманскую грамоту» и в поисках пропажи попадает на шабаш нечистой силы. Решающий поединок между добром и злом оборачивается игрой «в дурня». Крестное знамение помогает деду оставить главную ведьму в дураках.

Вторая часть

Ночь перед Рождеством

Самая известная повесть цикла, рассказывающая о необычных приключениях кузнеца Вакулы. Главный герой обладает всеми достоинствами молодого мужчины своей эпохи и сословия: мужеством, работоспособностью, силой, непоколебимой верой, талантом. Однако он так и не может покорить сердце гордой красавицы Оксаны. Вакула идет на поклон к нечистой силе, но не покоряется ей, а напротив, заставляет черта исполнять его желания. Ради красавицы кузнец добывает «царские черевички», но оказывается, что девушка и без подарка влюбилась в своего самого преданного кавалера.

Страшная месть

Наиболее серьезная повесть, предваряющая работу Гоголя над «Тарасом Бульбой». Трагическая смерть пана Данилы, Катерины и их сына от рук зловещего Колдуна — не просто сказка. В ее основе лежит история многолетней борьбы украинского казачества против польского порабощения.

Иван Федорович Шпонька и его тетушка

Повесть, в которой угадываются образы и мотивы будущих произведений Гоголя. Это первая попытка обращения писателя к критическому реализму. Образ Ивана Федоровича олицетворяет собой тип «существователя» (как его определяет сам писатель). Жизнь «существователей» бездуховна и бессодержательна, отличается мелочностью и косностью. Действенным способом борьбы с этими повседневными негативными явлениями становится сатира.

Заколдованное место

Финальная повесть подводит юмористический итог размышлениям Панька о бесперспективности борьбы человека с нечистой силой. Все усилия деда побороть бесовские чары и отыскать клад ни к чему не приводят. Дед признает свое поражение и предпочитает обходить стороной «проклятое место».

Темы и проблемы «Вечеров…»

Гоголь не просто ограничился переложением украинских преданий и легенд, а поставил перед собой задачу воссоздания поэтического облика своего народа. Писатель использовал типичные средства романтизма: противостояние добра и зла, необычность ситуаций, героические образы. В то же время он стремился изобразить живую действительность. В частности, патетичные фразы и размышления органично сливаются с яркой разговорной речью, описание изобилует бытовыми деталями и т. д.

За исключением «Ивана Федоровича…» во всем цикле огромную роль играет нечистая сила, с которой вынуждены бороться главные герои. Сказочность не обесценивает их образы, а подчеркивает лучшие качества.

В «Вечере накануне Ивана Купалы», «Страшной мести» и отчасти «Майской ночи» зло выступает в качестве беспощадной гибельной силы. В остальных повестях «бесовские чары» вызывают смех. Чего стоят только «прирученный» Вакулой черт и одураченная дедом ведьма.

Автор иронически относится и к самой вере в нечистую силу. Во многих ситуациях возникает сомнение: действительно ли герои столкнулись со проявлением сверхъестественного или стали жертвой собственного суеверия?

Особняком от изображения светлой и радостной, а порою грустной и печальной жизни простого народа стоят две повести, знаменующие переход писателя на более высокий уровень творчества. В «Страшной мести» Гоголь задумывается о великом историческом прошлом казачества. Повесть «Иван Федорович…» становится одним и краеугольных камней отечественного критического реализма, образцом художественного обличения общественных пороков.

Купальские традиции по Гоголю — Гоголь, Иван, Купала, «Вечера, на, хуторе, близ, Диканьки»


Николай Васильевич Гоголь

Вечера на хуторе близ Диканьки

«Это что за невидаль: «Вечера на хуторе близ Диканьки?» Что это за «Вечера»? И швырнул в свет какой-то пасичник! Слава богу! ещё мало ободрали гусей на перья и извели тряпья на бумагу! Ещё мало народу, всякого звания и сброду, вымарало пальцы в чернилах! Дёрнула же охота и пасичника потащиться вслед за другими! Право, печатной бумаги развелось столько, что не придумаешь скоро, что бы такое завернуть в неё».

Слышало, слышало вещее моё все эти речи ещё за месяц! То есть, я говорю, что нашему брату, хуторянину, высунуть нос из своего захолустья в большой свет — батюшки мои! Это всё равно, как, случается, иногда зайдёшь в покои великого пана: все обступят тебя и пойдут дурачить. Ещё бы ничего, пусть уже высшее лакейство, нет, какой-нибудь оборвавшийся мальчишка, посмотреть — дрянь, который копается на заднем дворе, и тот пристанет; и начнут со всех сторон притопывать ногами. «Куда, куда, зачем? пошёл, мужик, пошёл. » Я вам скажу… Да что говорить! Мне легче два раза в год съездить в Миргород, в котором вот уже пять лет как не видал меня ни подсудок из земского суда, ни почтенный иерей, чем показаться в этот великий свет. А показался — плачь не плачь, давай ответ.

У нас, мои любезные читатели, не во гнев будь сказано (вы, может быть, и рассердитесь, что пасичник говорит вам запросто, как будто какому-нибудь свату своему или куму), — у нас, на хуторах, водится издавна: как только окончатся работы в поле, мужик залезет отдыхать на всю зиму на печь и наш брат припрячет своих пчёл в тёмный погреб, когда ни журавлей на небе, ни груш на дереве не увидите более, — тогда, только вечер, уже наверно где-нибудь в конце улицы брезжит огонёк, смех и песни слышатся издалеча, бренчит балалайка, а подчас и скрыпка, говор, шум… Это у нас вечерницы!Они, изволите видеть, они похожи на ваши балы; только нельзя сказать, чтобы совсем. На балы если вы едете, то именно для того, чтобы повертеть ногами и позевать в руку; а у нас соберётся в одну хату толпа девушек совсем не для балу, с веретеном, с гребнями; и сначала будто и делом займутся: веретена шумят, льются песни, и каждая не подымет и глаз в сторону; но только нагрянут в хату парубки с скрыпачом — подымется крик, затеется шаль, пойдут танцы и заведутся такие штуки, что и рассказать нельзя.

Но лучше всего, когда собьются все в тесную кучку и пустятся загадывать загадки или просто нести болтовню. Боже ты мой! Чего только не расскажут! Откуда старины не выкопают! Каких страхов не нанесут! Но нигде, может быть, не было рассказываемо столько диковин, как на вечерах у пасичника Рудого Панька. За что меня миряне прозвали Рудым Паньком — ей-богу, не умею сказать. И волосы, кажется, у меня теперь более седые, чем рыжие. Но у нас, не извольте гневаться, такой обычай: как дадут кому люди какое прозвище, то и во веки веков останется оно. Бывало, соберутся накануне праздничного дня добрые люди в гости, в пасичникову лачужку, усядутся за стол, — и тогда прошу только слушать. И то сказать, что люди были вовсе не простого десятка, не какие-нибудь мужики хуторянские. Да, может, иному, и повыше пасичника, сделали бы честь посещением. Вот, например, знаете ли вы дьяка диканьской церкви, Фому Григорьевича? Эх, голова! Что за истории умел он отпускать! Две из них найдёте в этой книжке. Он никогда не носил пестрядевого халата, какой встретите вы на многих деревенских дьячках; но заходите к нему и в будни, он вас всегда примет в тонком суконном балахоне цвету застуженного картофельного киселя, за которое платил он в Полтаве чуть не по шести рублей за аршин. От сапог его, у нас никто не скажет на целом хуторе, чтобы слышен был запах дёгтя; но всякому известно, что он чистил их самым лучшим смальцем, какого, думаю, с радостью иной мужик положил бы себе в кашу. Никто не скажет также, чтобы он когда-либо утирал нос полою своего балахона, как то делают иные люди его звания; но вынимал из пазухи опрятно сложенный белый платок, вышитый по всем краям красными нитками, и, исправивши что следует, складывал его снова, по обыкновению, в двенадцатую долю и прятал в пазуху. А один из гостей… Ну, тот уже был такой панич, что хоть сейчас нарядить в заседатели или подкомории. Бывало, поставит перед собою палец и, глядя на конец его, пойдёт рассказывать — вычурно да хитро, как в печатных книжках! Иной раз слушаешь, слушаешь, да и раздумье нападёт. Ничего, хоть убей, не понимаешь. Откуда он слов понабрался таких! Фома Григорьевич раз ему насчёт этого славную сплёл присказку: он рассказал ему, как один школьник, учившийся у какого-то дьяка грамоте, приехал к отцу и стал таким латыньщиком, что позабыл даже наш язык православный. Все слова сворачивает на ус. Лопата у него — лопатус, баба — бабус. Вот, случилось раз, пошли они вместе с отцом в поле. Латыныцик увидел грабли и спрашивает отца: «Как это, батьку, по-вашему называется?» Да и наступил, разинувши рот, ногою на зубцы. Тот не успел собраться с ответом, как ручка, размахнувшись, поднялась и — хвать его по лбу. «Проклятые грабли! — закричал школьник, ухватясь рукою за лоб и подскочивши на аршин. — Как же они, чёрт бы спихнул с мосту отца их, больно бьются!» Так вот как! Припомнил и имя, голубчик! Такая присказка не по душе пришлась затейливому рассказчику. Не говоря ни слова, встал он с места, расставил ноги свои посереди комнаты, нагнул голову немного вперёд, засунул руку в задний карман горохового кафтана своего, вытащил круглую под лаком табакерку, щёлкнул пальцем по намалёванной роже какого-то бусурманского генерала и, захвативши немалую порцию табаку, растёртого с золою и листьями любистка, поднёс её коромыслом к носу и вытянул носом на лету всю кучку, не дотронувшись даже до большого пальца, — и всё ни слова; да как полез в другой карман и вынул синий в клетках бумажный платок, тогда только проворчал про себя чуть ли ещё не поговорку: «Не мечите бисера перед свиньями»… «Быть же теперь ссоре», — подумал я, заметив, что пальцы у Фомы Григорьевича так и складывались дать дулю. К счастию, старуха моя догадалась поставить на стол горячий кныш с маслом. Все принялись за дело. Рука Фомы Григорьевича, вместо того чтоб показать шиш, протянулась к кнышу, и, как всегда водится, начали прихваливать мастерицу хозяйку. Ещё был у нас один рассказчик; но тот (нечего бы к ночи и вспоминать о нём) такие выкапывал страшные истории, что волосы ходили по голове. Я нарочно и не помещал их сюда. Ещё напугаешь добрых людей так, что пасичника, прости господи, как чёрта все станут бояться. Пусть лучше, как доживу, если даст бог, до нового году и выпущу другую книжку, тогда можно будет постращать выходцами с того света и дивами, какие творились в старину в православной стороне нашей. Меж ними, статься может, найдёте побасенки самого пасичника, какие рассказывал он своим внукам. Лишь бы слушали да читали, а у меня, пожалуй, — лень только проклятая рыться, — наберётся и на десять таких книжек.

Да, вот было и позабыл самое главное: как будете, господа, ехать ко мне, то прямёхонько берите путь по столбовой дороге на Диканьку. Я нарочно и выставил её на первом листке, чтобы скорее добрались до нашего хутора. Про Диканьку же, думаю, вы наслушались вдоволь. И то сказать, что там дом почище какого-нибудь пасичникова куреня. А про сад и говорить нечего: в Петербурге вашем, верно, не сыщете такого. Приехавши же в Диканьку, спросите только первого попавшегося навстречу мальчишку, пасущего в запачканной рубашке гусей: «А где живёт пасичник Рудый Панько?» — «А вот там!» — скажет он, указавши пальцем, и, если хотите, доведёт вас до самого хутора. Прошу, однако ж, не слишком закладывать назад руки и, как говорится, финтить, потому что дороги по хуторам нашим не так гладки, как перед вашими хоромами. Фома Григорьевич третьего году, приезжая из Диканьки, понаведался-таки в провал с новою таратайкою своею и гнедою кобылою, несмотря на то, что сам правил и что сверх своих глаз надевал по временам ещё покупные.

Вечер накануне Ивана Купала (Гоголя)

— повесть. При появлении в «Отеч. записк.» 1830 г. носила заглавие: «Бисаврюк, или Вечер накануне Ивана Купала — малороссийская повесть (из народного предания), рассказанная дьячком Покровской церкви». Повесть вошла в состав первого сборника повестей Гоголя («Вечера на хуторе») со значительными сокращениями. Сокращения и изменения, которые произвел в повести Гоголь, обусловлены были одновременно появившейся в русском переводе повестью Тика «Чары любви» («Галатея» — журнал, изд. в Москве — № 11 — 1830 г.). Сходство между обеими повестями отметил еще Надеждин в «Телескопе»1831 г. По мнению Н. С. Тихонравова, «сходство гоголевского рассказа с повестью Тика в отдельных подробностях фабулы объясняется общим источником обоих произведений».

Афанасий, о. — Басаврюк. — Ведьма. — Дьячок. — Ивась. — Корж. — Лях. — Паныч. — Петра Безродный. — Пидорка. — Староста. — Тарас. — Терентий. — Фома Григорьевич.

Словарь литературных типов. — Пг.: Издание редакции журнала «Всходы» . Под редакцией Н. Д. Носкова . 1908-1914 .

Смотреть что такое «Вечер накануне Ивана Купала (Гоголя)» в других словарях:

Вечер накануне Ивана Купала — Жанр: повесть Автор: Николай Васильевич Гоголь Язык оригинала: русский Публикация: 1830 Предыдущее … Википедия

Вечер накануне Ивана Купала (повесть) — Вечер накануне Ивана Купала повесть Николая Васильевича Гоголя из цикла «Вечера на Хуторе Близ Диканьки». История публикации Впервые была напечатана в 1830 году в февральской и мартовской выпусках «Отечественных записок» без подписи автора, под… … Википедия

ВЕЧЕР НАКАНУНЕ ИВАНА КУПАЛА — (Вариации на темы Н.Гоголя), СССР, киностудия им. А.Довженко, 1968, цв., 71 мин. Фольклорно этнографическая феерия. По мотивам повестей Н.В.Гоголя и украинских народных сказок. Ради богатства Петр заключает сделку с дьяволом, но богатство не… … Энциклопедия кино

Вечера на хуторе близ Диканьки 2: Вечер накануне Ивана Купала (компьютерная игра) — Вечера на хуторе близ Диканьки Часть серии 1C:КОЛЛЕКЦИЯ ИГРУШЕК Системные требования Минимальные: CPU 500 МГц ОЗУ 256 Мб Видео 64 Мб HDD 1.4 Гб … Википедия

Афанасий, о. («Вечер накануне Ивана Купала») — Смотри также Иерей сельской церкви, ходил по всему селу со святою водою и гонял черта кропилом по всем улицам . Поссорившись с Басаврюком, который и на Светлое Воскресенье не бывал в церкви , объявил прихожанам, что всякого, кто спознается с ним … Словарь литературных типов

Дьячок («Вечер накануне Ивана Купала») — Смотри также … Словарь литературных типов

Корж («Вечер накануне Ивана Купала») — Смотри также Козак. Увидев, как его дочка целуется с бедным работником, К. одеревенел , разинув рот и ухватясь рукою за двери . Очнувшись, хотел было покропить нагайкой спинку бедного Петра , но, раздумав, дал ему только легонькой рукою стусана в … Словарь литературных типов

Лях («Вечер накануне Ивана Купала») — Смотри также Обшитый золотом, с усами, с саблею, со шпорами, с карманами, бренчавшими как звонок от мешочка, с которым пономарь наш Тарас отправляется каждый день по церкви : ходил к Коржу свататься за дочку … Словарь литературных типов

Макар Назарович Лохвицкий («Вечер накануне Ивана Купала») — Смотри также Паныч в гороховом кафтане. Один из тех господ , которых простым людям мудрено и назвать : писаки они не писаки, а вот то самое, что барышники на наших ярмарках: нахватают, напросят, накрадут всякой всячины да и выпускают книжечки, не … Словарь литературных типов

Петр Безродный («Вечер накануне Ивана Купала») — Смотри также Работник казака Коржа. У него всего на все была одна серая свитка, в которой было больше дыр, чем у иного жида в кармане золотых , но чернобровые девчата и молодицы говорили , что если бы одеть его в новый жупан, затянуть красным… … Словарь литературных типов

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Женский журнал про диеты, отношения, красоту и стиль