Вход



Напомнить пароль
Регистрация

Предложить Статью

Вы можете подсказать нам полезную тему для статьи, а также предложить опубликовать вашу или чужую статью (а мы попытаемся договориться с правообладателями). Вместе мы можем быстрее наполнить сайт интересной и полезной информацией!

Введите цифры и буквы

Журналист и его источники (часть 2)

Роман Баданин, 06 августа 2015, 13:49
3
Продолжение лекции Романа Баданина в Школе гражданской журналистики Colta.ru.

Отдельная статья — анонимность. Это серьезная часть разговора. Про нашу страну в нынешнем ее состоянии все примерно ясно. Многие заметки, большая их часть, наверное, не могли бы вообще увидеть свет, если бы не было возможности сохранять анонимность источников или какой-то их части. Я все это понимаю, однако скажу вам еще одну максиму, которая не понравится, наверное, но которую мы даже вписали в догму той редакции, где сейчас работаем. Воспринимайте всякий анонимный источник в вашей заметке как личное и профессиональное поражение.

Расскажу историю как человек, занимавшийся наукой. В латыни есть такое выражение — «убежище глупости», asylum ignorantiae. Так вот, анонимность источника — это бич этого убежища невежества в нашей журналистике. Это очень легкая возможность, и каждый из вас может внутренне понять, в чем искус воспользоваться анонимностью. Я все понимаю про страну, про невозможность многих бизнесменов и чиновников говорить открыто под своим именем, но если вы подходите к этому как к личному и профессиональному поражению, возникает несколько подсказок в уме.


Роман Баданин / www.vedomosti.ru

Есть правило максимального атрибутирования источников. Что такое максимальное атрибутирование? Есть, к сожалению, в том числе и хорошие средства массовой информации, которые, например, пишут: «Как сообщило несколько источников…» Правило номер один: источники не разговаривают хором. Ну правда: найдите мне два источника, которые говорят ровно одно и то же. Это один источник, и его нужно заставить атрибутироваться. Максимально близко к истине. Это чиновник, дальше начинаются варианты — правительства, аппарата правительства, и чем дальше, тем глубже, добивайтесь максимума. Это человек из пресс-службы… Кстати, источников в пресс-службе не бывает, я сразу вам скажу, и забудем про это. В пресс-службе есть представитель — и все, источников в пресс-службе нет. Так вот, максимально его атрибутируйте, заставляйте его объяснять.

Идем дальше… Разговор с героем. Прежде всего, кто такой герой? Герой — это тот человек или организация в некоторых случаях, о ком ваша заметка, ваш кусок контента. Иногда он может совпадать с источником, иногда нет. И тут главная мысль, которую я хотел донести. Не знаю, как у вас, а у меня так. Мы часто пишем про людей, заведомо неприятных, или о компаниях, заведомо неприятных, — или нам так кажется, что они заведомо неприятны. Или пишем про людей, про которых мы еще не знаем, приятны они или неприятны, но скорее склоняемся к тому, что они неприятные. Это вы все пройдете прямо в деталях в своей карьере.

Начинается все с легкого тремора. Это же мерзавец, думаете вы. И я пишу про него заметку. И я в любом случае должен ему позвонить, найти его, встретиться, разговорить, но он, скорее всего, а) откажется разговаривать; б) пожалуется цензору, цензор закроет, убьет меня, посадит в тюрьму или обматерит по телефону, а это вообще страшно! И этот тремор начинает в вас жить. К чему это нередко приводит? К тому, что разговор, звонок, встреча, попытка найти героя публикации откладывается по формальным признакам на самый последний момент. А давайте мы не будем плохому человеку сейчас звонить, потому что он снимет заметку, исказит свидетельские показания, сделает что-то плохое. Или другой способ — подойти к этому формально, написать запрос в пресс-службу какого-то ведомства, где запросы ходят три месяца.

Я вам вот что скажу. Конечно, есть все то, чего вы боитесь, конечно, могут закрыть, наказать, послать по телефону, нагрубить. Пошлют в любом случае, кстати говоря. Но, опять же опираясь на опыт, все эти страхи — не повод для того, чтобы не начать разговаривать даже с неприятным героем, может быть, одновременно с началом работы над материалом. Конечно, в 99 из 100 случаев у вас будет либо no comment, либо что-то похуже, но один разговор может перевернуть всю заметку. Может оказаться, что все, что было раньше, — все разговоры с ньюсмейкером, с источником, который сообщил вам новость, — окажется полной туфтой. И в этой ситуации — у меня даже мурашки побежали по спине, как я сказал страшно, — лучше один раз не облажаться, чем 99 раз сделать все хорошо. Правда, этот один раз очень многого стоит.

Вот это один из пойнтов, над которыми я бьюсь со своими журналистами, в том числе взрослыми и маститыми. Да, страшно, да, может прямо очень сильно повлиять в плохую сторону на заметку, но даже самому последнему негодяю нужно… ну, быть с ним честным в профессиональном смысле и звонить сразу. Узнав, безусловно, тему и сформулировав задачи. Вот призываю вас.

Дальше… Значит, разговор с цензором. Опять же, по чесноку, я бы вам, конечно, от всей души пожелал никогда в своей жизни таковых разговоров не вести. Не приведи господи! И я одновременно понимаю, что ничего из моего пожелания не получится. Скорее всего, в том или ином виде с цензором вы столкнетесь. Кто такие цензоры? Это человек, скажем так, который хочет определенным образом исказить ваш материал, ваш кусок контента или снять его. В принципе, цензоры в этом значении бывают и во вполне открытых обществах. Это не значит, что звонит какой-нибудь страшный дядька из Кремля и требует снять заметку. Это может быть обычный пиарщик открытой, торгующейся на Нью-Йоркской фондовой бирже компании. Он может вам звонить и требовать снять заметку или исказить ее определенным, удобным ему, образом.



Я вам по этому поводу много говорить не буду. Я просто главную вещь скажу, и тоже неприятную. Имейте, пожалуйста, в виду, что цензор в большинстве случаев гораздо умелее в своем ремесле, чем вы в своем. Хотя бы потому, что снимать и искажать заметки проще, чем их писать. Имейте в виду, что он годами тренировался в этом ремесле. Возможно, у него есть даже определенные навыки, полученные в определенных ведомствах. Это звучит, может быть, как угроза, но имейте в виду, что таковых среди ваших собеседников будет много.

Жизнь сама подсказывает примеры. Вот Тимур Прокопенко, заместитель Вячеслава Викторовича Володина в Кремле, в Администрации президента. Некоторое время назад в анонимном «Шалтай-Болтае» вылезла переписка этого человека с прессой, много с кем. Я сейчас не буду использовать имена конкретных журналистов, изданий, которые вылезли, потому что это некорректно. Скажу одно: его переписка с журналистами, которая стала достоянием общественности (а он — классический пример цензора в данном случае), стала предметом исследования в нескольких московских редакциях, в том числе и в моей, поэтому конкретные имена не буду называть, скажу некоторые базовые вещи.

Есть в какой-то шпионской книжке про основные способы вербовки. Они тысячелетиями уже отрабатывались: болевые точки, на которые нужно давить, — страх, жадность и слава в разных вариациях. Человек чего-то боится — на него можно надавить, человек хочет известности, и человек хочет денег. В этой переписке это самым кристальным образом — способы воздействия на журналистов — высветилось.

Второе: их задача — максимально сократить дистанцию, превратить вас из журналистов в своих собутыльников, друзей, людей, с которыми вы обсуждаете девушек, погоду, модную одежду, все вот это. Это очень нехитрый прием, которому, возможно, тоже обучают в определенных ведомствах. Так вот, один максимально общий совет. Вам все равно придется с этим столкнуться, и боюсь, что, не облажавшись хотя бы по мелочи, вы через это не пройдете. Причем имейте в виду: этим самым цензором может быть не только кошмарный человек из-за зубцов, им может стать пресс-секретарь той компании, про которую вы пишете. Рецепт один: общение с ним должно быть максимально формализованным. Вы, когда общаетесь с ним, — журналист. Может быть, вы по вечерам ходите пить пиво, и может быть, это ваш друг, ушедший в пиар. Но по всякому поводу, который может быть предметом заметки (даже не сейчас, а чуть позже), общение должно быть максимально формализованным.

Оскорбления, панибратство, обсуждение цеха, передача этим людям материалов вопреки существующим в редакциях догмам — это все, чего они от вас хотят. Если это не станет орудием в их руках, то это попадет в паблик в какой-то момент. Как в том анекдоте: «Товарищу полковнику очень понравилась ваша шутка с чаем…» И все журналисты, которые по наивности, по желанию добыть эксклюзив сокращали эту дистанцию в общении с цензорами, сейчас льют слезы.

Вы мне можете возразить: дескать, не сократив дистанцию, не прикинувшись друзьями, вы, возможно, потеряете сотню эксклюзивов. Да потеряйте лучше сотню эксклюзивов, чем один раз наступите в дерьмо! Есть такая логика. Извините за прямоту.



Идем дальше… Ну что, разговор с редактором! Я не буду здесь много говорить, потому что это еще более некорректно с моей стороны. Я повторяю, я лет 15 работаю редактором, но я вам просто вместо этого, как редактор с 15-летним стажем, пошлю месседж от редакторов журналистам, воспользуюсь такой редкой возможностью. Помните про нас, про редакторов, две вещи. Первая: как я уже сказал, мы тупые. Поэтому вам нужно объяснять нам, что вы делаете. Вторая вещь: мы не только тупые, мы — ваш первый читатель, так сказать, читатель дочитательского периода, то есть мы — такие же люди, как тот читатель, который будет вас читать после того, как вы напишете нечто, а мы это нечто отредактируем и сдадим. Так вот, мы — этот самый нулевой читатель, мы несем все те же грехи, что и ваш читатель. Мы ленивые, у нас могут быть другие интересные дела, нам больше нравится в Фейсбуке посидеть, телевизор посмотреть… Нам нужно объяснить, что вы делаете, и — нас нужно увлекать.

Друзья, поверьте мне и снисходительно отнеситесь к своим нынешним и будущим редакторам. Если нам, допустим, не нравится тот кусок контента, который вы предлагаете, и мы предлагаем вам его… опубликовать в архив, как это называется, выбросить, забыть, сжечь — это потому, что, может быть, он и неплохой, но просто мы а) не поняли его; б) он нас не увлек. Еще раз: правила разговора с нормальным редактором. Увлеките его и объясните ему. Разговаривайте с ним как с первым читателем. Так получится, по-другому вряд ли. Потому что он же редактор, он все равно выбросит.

Что еще… Есть такая вещь, как вспомогательные разговоры: это всевозможные эксперты, аналитики рынка, политологи, конкуренты героев… Очень важная и короткая вещь про них. Это просто навеяно наблюдениями. СМИ, в которых комментарии эксперта занимают абзац, чем-то больны, чем-то нехорошим. Те СМИ, в которых публикуются интервью экспертов, больны смертельно. Как мы все знаем, журналист не высказывает мнение. Красоты языка, интересные шутки, наблюдения из практики — забудьте, это другой жанр. Если эксперт хочет дать интервью, предложите ему написать колонку. Простая рекомендация.

Мы с вами не обсудили на этом занятии еще один очень распространенный тип разговора, который, может быть, занимает у журналистов больше времени, чем все перечисленные выше. Смотрите: опять же про нашу страну я все понимаю, из-за узости и искаженности медийного поля журналисты начинают все больше разговаривать друг с другом. Они ни с кем больше столько не разговаривают. Вам это тоже, конечно, не понравится. Но всякий раз, когда вы разговариваете друг с другом, вам приятно, как правило, потому что напротив сидит человек, примерно так же мыслящий, тем же занимающийся, и вообще вы с ним уже выпили третью кружку, вам с ним хорошо. А вот там начинаются цензоры, источники и герои. И среди них 90 процентов — неприятные люди. Но я вам вот что скажу. Всякий раз, когда вы разговариваете друг с другом, вы не разговариваете, возможно, с тем человеком, который создаст вашу заметку, а может быть, и ваше имя потом, — с ньюсмейкером, с героем и так далее.

Вы же можете возразить: а как еще оттачивать язык, тему как поворачивать? Ну, отчасти я приму это возражение, но у меня есть контрвозражение. Мне довелось в моей карьере видеть целые отделы людей, которые мыслят одинаково. У них даже речевые обороты одинаковые. Это не значит, что они плохие журналисты или плохие люди; они хорошие журналисты и хорошие люди, только у них мысли и заметки — как по шаблону. Это аквариум, в котором живут одни и те же рыбки. Поэтому, друзья, я вам что хотел сказать: выходите из него хотя бы иногда!

Источник: colta.ru


Читайте также:

Журналист и его источники (часть 1) — мастер-класс Романа Баданина.

Как писать о городе — Мастер-класс архитектурного критика и публициста Григория Ревзина.

Владимир Познер о журналистике — Известный телеведущий Владимир Познер в рамках «Открытой лекции» в Мультимедийном пресс-центре РИА Новости поделился со слушателями своим видением журналистики в России.
  • Рейтинг: 3
  • Рейтинг
    0
comments powered by Disqus